Он отчаянно сражался на двух фронтах. Во-первых, за сохранение власти над большевиками в России, на которых, по его мнению, произвело впечатление то, что он отобрал у эсеров такое ценное достояние, как «батюшка». А во-вторых, он должен был убедить весь мир, а возможно, и самого себя, что большевики находятся в авангарде революционной борьбы, в то время как факты говорили об обратном.
Ленин умел подчинять людей своей воле. Несмотря на явную лживость его заявлений и очевидное несогласие с некоторыми из его решений, немногим больше тридцати делегатов вновь подтвердили свою преданность. По окончании съезда многие из них вернулись в Россию, чтобы, ежедневно рискуя собственной головой, принять участие в борьбе, к которой Ленин все еще не спешил присоединиться. Решения съезда обязали делегатов объяснить рабочим, что либералы трусливы и ненадежны. Большевики должны «укреплять всеми силами связь партии с массой рабочего класса». Им следует проводить пропагандистскую работу среди солдат и матросов, но избегать безрассудных действий, которые могут привести к преждевременной революции. Съезд приветствовал усиление социальной анархии, но предостерегал против захвата частной собственности. В данных обстоятельствах это были весьма уклончивые речи, попытка застраховаться на все случаи жизни. Ну и где же тот легендарный Ленин, всегда решительный, дальновидный и бескомпромиссный?
То, что он не проявил ни одно из перечисленных качеств, свидетельствует о том, что Ленин не был ни сверхчеловеком, как о нем говорили большевики, ни фанатичным доктринером, как утверждали его враги. События 1905 года озадачили и привели в замешательство абсолютно всех: царя и его советников, либералов и революционеров.
Ленин занял наблюдательную позицию, критически оценивая происходящие в России события. Летом было отмечено усугубление революционной ситуации. Поражение в Русско-японской войне ударило по самолюбию гораздо сильнее, чем в Крымской войне, когда империи пришлось столкнуться с коалицией ведущих европейских государств. Общество равнодушно восприняло это поражение, либералы и революционеры с ликованием. Они надеялись, что режим предпримет активные действия на Дальнем Востоке, чтобы снять внутреннее напряжение. Как сказал Плеве: «В чем мы нуждались, так это в небольшой войне». Император имел обыкновение называть японцев «маленькими обезьянами». Теперь его флот затонул, армия разбита и на грани мятежа, казна пуста. Россия требует мира. Император обратился к Сергею Витте, государственному деятелю, который пользовался европейской славой, с просьбой добиться почетного мира.
Витте разительно отличался от представителей русской интеллигенции и революционеров. Он относился к тем российским реформаторам, которые, несмотря на все недостатки, ухитрялись двигать страну по пути прогресса, делая ее обороноспособной и развитой в промышленном отношении. Они почти уберегли ее от революции. Карьера Витте не подпадает под стереотипное представление о карьере интеллигента. По происхождению и воспитанию он относился к интеллигенции, закончил математический факультет университета и впоследствии стал государственным деятелем. Мы не будет отыскивать в Витте свойственную интеллигенции импульсивность и интеллектуальные способности. Они не поддаются никакой критике! В отличие от любого образованного русского, который брался за перо, его проза скучна и временами безграмотна. По сути, он являл собой тип грубого, некультурного бюрократа-руководителя (как и его советские преемники). Будь он моложе лет на двадцать (Витте родился в 1849 году) и доживи до сталинской эпохи, он наверняка занял бы место председателя плановой комиссии или министра финансов. Преданность людям, которые способствовали его карьере, ненависть к соперникам, интриганство – вот основные движущие силы его политики. Но как руководитель Витте был заинтересован в эффективности и успешности своей деятельности, касалось ли это железных дорог или экономики страны. Витте зачастую видел дальше и лучше остальных, рассматривавших Россию сквозь призму Маркса, Чернышевского, идеализированной крестьянской коммуны, славянской солидарности и тому подобного.
Он был сторонником абсолютизма, боготворил Александра III, который сначала сделал его министром путей сообщения, а затем министром финансов. В 1903 году он занимал пост председателя кабинета министров, а в 1905 году стал председателем Совета министров.[140]
Но, несмотря на свое отношение к Николаю II, Витте прекрасно понимал, что Россией уже нельзя управлять прежними методами. Поэтому, будучи человеком практичным, Витте повернулся в сторону реформ. «Единственная и, вероятно, главная причина нашей революции, – писал он в своих «Воспоминаниях», – в запоздалом развитии духа индивидуальности и в признании необходимости гражданского духа и политической свободы».[141]
Витте был человеком с широким кругозором; он не ограничивался простым проведением политических реформ. Основное зло России в ужасающем положении крестьян. Три четверти населения живет несвободно, находясь под опекой различных властей. Коммуна сдерживает инициативу, подавляет стремление крестьянина к частной собственности. Это необходимо в интересах монархии, а с точки зрения национальных интересов крестьяне должны получить все гражданские права. Крестьянина надо освободить от оков отжившего института, вырастить энергичный сельский средний класс, который бы вносил свой вклад в политическую и экономическую стабильность. Витте испытывал стыд за отставание России, и в этом он был заодно со всеми мыслящими людьми своего времени. Русские пьют меньше других народов, но пьяниц среди них намного больше. Они работают менее продуктивно, чем западные рабочие, но их труд тяжелее, условия хуже и оплата ниже, с горечью писал Витте. Будучи министром финансов, Витте поддерживал развитие промышленности и стимулировал приток в страну западных капиталов, но открыто признавал, что не в состоянии изменить общую картину без проведения соответствующих реформ. Его предостережения оставались без внимания, частично из-за инерционности бюрократической системы, частично из-за ограниченности императора. Николай был слишком поглощен планами имперской экспансии в Китае и на Балканах. Витте оказался в оппозиции к власти, что в 1903 году привело к его увольнению с поста министра финансов. Его двигали вверх на почетный пост, который не давал ему возможности остановить сползание России к войне и революции.
Именно этому человеку Николай II поручил вести переговоры с японцами, и именно он был приглашен в Америку президентом Рузвельтом. Витте ненавидели круги, близкие к императору. Реакционеры распространяли слухи, что этот своенравный человек, с трудом скрывавший презрение к царю, стремится стать первым президентом российской республики. Его личные амбиции в сочетании с грубыми манерами не снискали ему большего количества друзей среди либералов. Однако все согласились, что только он способен договориться о приемлемых условиях и, что не менее важно, обеспечить крупный заем в европейских банках. Витте высоко ценили иностранные капиталисты, и только его возвращение во власть могло рассеять их вполне понятные опасения относительно вложения средств в Россию, ввергнутую в анархию.
С лета 1905 года, когда начали разгораться угольки будущего костра революции, и до 1907-го, когда он был уже погашен, режим придерживался стратегии «кнута и пряника»: реформы сменялись репрессиями. Царь объявил о своем намерении учредить «урезанную» законодательную Думу, которая будет выполнять функцию совещательного органа. Это заявление только возбудило аппетит радикалов. Правительство предоставило большую независимость университетам, что привело к усилению беспорядков в студенческой среде. Полиция беспомощно наблюдала, как конференц-залы и студенческие аудитории превращались в места проведения политических митингов, где высказывались крамольные мысли и слышались призывы к свержению самодержавия. Близилось заключение мирного договора с Японией, но впереди ждали новые неприятности. В каком настроении вернутся солдаты побежденной армии с Дальнего Востока, где они на собственном опыте убедились в полной недееспособности и продажности имперской администрации? Совет, который дает один из царских министров, великолепно отражает глупость, беспомощность и панические настроения многих членов правительства: солдаты не должны возвращаться в Европейскую Россию, их надо расселить на целинных землях Сибири. Уважаемому министру даже не пришло в голову задуматься о том, каким образом удастся насильственно расселить солдат, рвущихся домой, к семьям.
Из докладов министра внутренних дел, «со всей покорностью представленных для августейшего рассмотрения», император узнавал о новых беспорядках в различных частях его обширной империи. Забастовки в Киеве, демонстрации в Варшаве, политические митинги в университете, где представители различных политических течений, от умеренных либералов (как правило, это были офицеры и государственные служащие) до анархистов, призывали к свержению самодержавия, требовали учреждения полноценной Думы и гражданских свобод. Летом ситуация обострилась. Стали поступать сообщения о волнениях в армии, об отказе солдат стрелять в демонстрантов.
