может, — высказывал мнение другой преподаватель.
Я улыбнулся, понимая что через несколько месяцев Олег Протасов побьёт рекорд чемпионатов СССР по забитым голам в чемпионате. Он достигнет отметки в 35 мячей.
В этот момент в кабинет вошёл наш начальник полковник Герасимов.
— Всем доброго! Так, Петрович, ты готов сегодня к первому занятию? Группа из Дальневосточного округа приехала на Ми-28 учиться.
Петрович посмотрел на начальника болезненными глазами.
— Я себя плохо чувствую. Наверное магнитная буря, Василь Васильевич, — покачал головой Петрович.
— Ты мне тут не рассказывай. Вчера опять коньяк вином запивал? — спросил Герасимов.
— А я говорю, магнитная буря. Вон, Саня рвётся в бой. Пускай проводит занятие, а я уже… ой, болит! — сощурился Петрович.
Герасимов посмотрел на меня и кивнул.
— Давай, Саныч. У тебя опыта на Ми-28 побольше многих. Только пожёстче там со старшими по званию.
— В каком смысле? — уточнил я.
— Иди в 115-ю аудиторию. Там всё увидишь.
Взяв портфель, план занятия и сам текст лекции по дисциплине, я направился в аудиторию. До сегодняшнего дня я проводил только практические занятия, объясняя некоторые тонкости лётной эксплуатации вертолёта.
Впрочем, так и называлась дисциплина, по которой я сейчас шёл проводить занятие. Спустившись по центральной лестнице, я поздоровался с несколькими товарищами и проследовал дальше по коридору. На секунду бросил взгляд на фотографии отличившихся военнослужащих нашего Центра. Особо посмотрел в глаза тех, кто погиб исполняя долг.
Разумеется, мимо своей фотографии тоже не прошёл. Её поменяли уже в третий раз, поскольку количество наград у меня постоянно увеличивается.
Я подошёл к аудитории и толкнул дверь.
— Товарищи офицеры! — подал команду, стоящий у доски… полковник.
Неожиданно смотреть, когда в помещении после твоего появления встают старшие по воинскому званию.
— Товарищи офицеры, всем добрый день! Прошу садиться, — поздоровался я и направился к столу.
— Сан Саныч, полковник Рыбников, командир полка вот этих архаровцев, — улыбнулся мне полковник, и я подал ему руку.
— Здравия желаю! Я у вас буду заменять некоторые занятия…
— Нет-нет. Я попросил Василия Герасимова, чтобы он нам дал вас на практику и обязательно на пару лекций по Ми-28. Я слышал, что у вас есть огромный опыт боевого применения. И, судя по вашей фотографии в фойе, так оно и есть, — улыбнулся полковник.
Я оглянулся назад и посмотрел на сидящих в аудитории офицеров. Это был практически все лётчики полка. За первыми партами сидели подполковники и майоры, а дальше по убыванию воинских званий.
В конце аудитории тихо гудел кондиционер, давая хоть немного прохлады в столь душном помещении.
— Я всегда открыт к диалогу и общению, товарищ полковник.
— Спасибо. Всё, я на место пошёл, — поблагодарил меня Рыбников и направился за первую парту рядом с окном.
На доске уже висел плакат Ми-28 с описанием конструкции, а на левой от меня стене был огромный стенд с кабиной вертолёта. Я быстро разложил документацию, проверил наличие классного журнала и вышел на середину класса.
— Товарищи офицеры, позвольте представиться. Майор Клюковкин Александр Александрович. Для всех вас, Сан Саныч. Являюсь преподавателем цикла боевой подготовки. Буду у вас вести дисциплину лётная эксплуатация вертолёта.
Все офицеры тут же что-то записали у себя в тетрадях.
— Сан Саныч, а насколько долго вы эксплуатируете Ми-28? — задал мне вопрос полковник Рыбников.
— Налёт на Ми-28 у меня более 400 часов. В Сирии выполнил на данном типе более 200 боевых вылетов. Так что с матчастью знаком не понаслышке.
Рыбников улыбнулся и оглядел своих подчинённых суровым взглядом. Как бы даёт понять, что меня следует послушать.
Но в глазах офицеров я и так вижу желание освоить столь прекрасную машину, которой является Ми-28.
— Приступим к обучению, — произнёс я, взял указку и подошёл к доске.
После насыщенного рабочего дня, мы с Тосей решили найти тихий уголок в парке и отдохнуть. Маленькая скамейка под старым клёном, как будто ждала нас для посиделок. Воздух был тёплым, пахло влажной землёй и листвой.
— Я думала, мы так никогда с тобой уже не посидим, — призналась она негромко.
Я усмехнулся.
— Не дождёшься. Теперь будем чаще гулять.
Тося вздохнула и откинулась на спинку скамейки. В свете заходящего солнца её лицо казалось мягче и спокойнее.
— Помню, как ты всё делал не по уставу, не по правилам… Ты даже жил как будто наперекор. А теперь ты преподаватель, — улыбнулась Тоня и положила мне голову на плечо.
— Значит, что-то я, всё же, делал правильно.
Она засмеялась тихо.
— Хорошо бы вот так было всегда. Как в этом саду, — вздохнула она.
Между нами повисла длинная, почти уютная тишина. Только шелест ветра в листве и редкие шаги где-то далеко на аллее.
И вдруг странное чувство заставило меня напрячься. Такое, словно чей-то чужой взгляд впился прямо в спину. Я резко обернулся — клён, дорожка, пустая аллея. Никого.
«Ходи и оглядывайся» — прозвучало у меня где-то в мыслях.
— Что случилось? — спросила Антонина, настороженно глядя на меня.
— Ничего, — выдавил я и чуть натянуто улыбнулся. — Показалось.
Глава 27
Июнь, 1985 года, офис BlackRock International Security Corporation, Рестон, штат Виргиния, США.
Ричард Кроу стоял у широкого окна на двадцатом этаже офисной башни, глядя на город. Сверху Рестон казался почти игрушечным: прямые, словно прочерченные циркулем, улицы, ухоженные газоны, одинаковые дома с белыми фасадами, парки с обязательными велосипедными дорожками.
Он видел из окна офиса то, что называют американской идиллией. Она именно такая — разложенная по сегментам, удобная как картотека.
— Мистер Кроу, думаю вы понимаете, что нам нужно от вас, — прозвучал за спиной Ричарда голос одного из его гостей.
Английский из уст этого человека звучал грубо и с резким акцентом.
— Порядок мёртвый и неподвижный, — проговорил Ричард, не поворачиваясь к гостям.
Голос Кроу звучал низко, спокойно. Ричард почти никогда не повышал его. Даже когда ситуация вот-вот должна выйти из-под контроля, он сохранял спокойствие.
Очередные клиенты Блэк Рок молча переглядывались между собой, ожидая большего внимания к себе от главы компании.
Сам же Кроу относился к гостям со снисхождением, граничащим с презрением.
Трое представителей африканского континента были теми, кого принято называть полевыми командирами. Никакой строгий костюм, аккуратная причёска и красивые слова не могли изменить сущность этих людей.
Ричард считал, что эти три африканских деятеля
