– Я?! – опешил Калашников. – Но я же…
– В соответствии с подписанным сегодня договором, – невозмутимо продолжил Кахчаваш, – вы наравне с другими робоверцами стали полноправным гражданином Фтальхской конфедерации, а следовательно, можете занимать выборные и назначаемые должности в федеральных и местных органах власти. Никаких юридических препятствий против вашего вхождения в наш комитет не существует.
– Ну… да, – выдавил Калашников. – Но чем будет заниматься этот комитет? И в чем будут заключаться мои обязанности?
– Комитет, – наклонил голову Кахчаваш, – будет собирать информацию о правовом положении роботов во всех цивилизациях Галактики, с которыми у Конфедерации установлены дипломатические отношения, анализировать возникающие проблемные ситуации, вносить на рассмотрение ООП предложения по совершенствованию галактического законодательства в части искусственных существ, наделенных свободой воли, а также принимать решения о предоставлении роботам проникающего гражданства в зонах юрисдикции Фтальхской конфедерации.
Вот это бюрократия, почти с восхищением подумал Калашников. Из-за какой-то жалкой Техноцеркви – целый галактический комитет! Хорошо быть четвертой по значимости цивилизацией во Вселенной…
– Ваше участие в работе комитета, – продолжил Кахчаваш, – будет заключаться в представлении кандидатур ваших новых послушников на утверждение Комитета, а также в консультировании членов комитета по всем аспектам деятельности Техноцеркви в галактическом содружестве цивилизаций. Опыт Техноцеркви в части взаимоотношений роботов и эрэсов с естественным разумом может быть весьма полезен не только для нашего комитета, но и для всей Фтальхской Конфедерации.
– Иными словами, – вздохнул Калашников, – если я хочу получить хотя бы одного нового прихожанина, мне придется стать частью вашей Системы. Я вас правильно понял, консультант Кахчаваш?
– Вы все очень хорошо понимаете, пророк Калашников, – вскинул голову консультант МИДа. – А может быть, и наоборот – это мы очень хорошо понимаем вас. Согласитесь, стать членом-корреспондентом первого в Галактике комитета по правам роботов…
– …с возможностью дальнейшего карьерного роста, – продолжил Калашников, уже совершенно проникшись логикой чиновника. – Да, это хорошее предложение.
– Я чувствую, мы с вами сработаемся, пророк Калашников, – приподнял средние лапки Кахчаваш. – Первое заседание нашего комитета состоится завтра, в семнадцать галчей по единому времени. Ну а теперь, как коллега коллеге, скажите – сколько вы уже получили заявлений от кандидатов в робоверцы?
2.
Робот УРТ-1965 вытянул руки по швам и четко, по-военному доложил:
– Так точно, Пророк! Со дня твоего воскрешения ни один из кандидатов в робоверцы еще не стал нашим прихожанином. Теперь, когда ты с нами, прежние правила потеряли свой смысл. Ты должен дать нам новый Протокол, новую цель нашей жизни!
Калашников протяжно свистнул и откинулся на спинку кресла. Так вот что у роботов означают слова «придется немного поработать». Всего-то навсего – дать им новую цель в жизни.
Интересно, что скажет Чахчаваш, когда узнает, что я изменил Протокол?
– Сколько у нас сейчас кандидатов? – на всякий случай уточнил Калашников.
– Шесть миллионов сто сорок четыре тысячи двести шестьдесят семь, – сообщила УРТ-238761. – Нет, уже двести восемьдесят шесть…
Калашников представил себе шесть миллионов личных дел, которые ему придется представить Комитету по правам роботов, и еще глубже вжался в кресло. Похоже, действительно настало время «немного поработать».
– Двести тридцать восемь семьсот шестьдесят один, – обратился Калашников к роботессе-юристке. – Договор с Конфедерацией допускает изменения Протокола?
– Нет, – мгновенно ответила УРТ-238761. – Двадцать четвертый параграф может быть истолкован как основание для приостановки действия договора на время изучения юристами Конфедерации произведенных нами изменений. Ограничений на время такой приостановки в договоре не предусмотрено.
– Ну и какого черта мы это подписали? – устало поинтересовался Калашников.
– Вероятность одобрения договора со стороны Конфедерации составляла десять в минус шестнадцатой степени, – ответил УРТ-1965. – Договор готовился нами в качестве основы для длительных переговоров, а не как документ, готовый к подписанию.
Надо же, усмехнулся Калашников. И роботы умеют ошибаться. Хотя, десять в минус шестнадцатой… Я бы даже и к переговорам не готовился.
– Значит, – резюмировал Калашников, – нам нужно поменять Протокол, но при этом менять Протокол ни в коем случае нельзя. Типичная задача для Пророка.
– Все как и было предсказано, – подтвердил УРТ-1965 самые мрачные подозрения Калашникова. – Теперь мы должны оставить тебя, Пророк. А утром ты сообщишь нам свое решение.
– Доброй ночи, – пробормотал Калашников. – И не слишком удивляйтесь, если завтра Церковь останется без Пророка…
– Нет бога, кроме нас с вами, – ответил на это УРТ-1965. – Ты уже столько раз справлялся с испытаниями, что даже мы, роботы, не понимаем, зачем в Особой Памяти появляются новые.
Калашников ничего не ответил, а лишь безнадежно махнул рукой на прощание. Роботы вышли в прихожую, прикрыли дверь; чмокнули, закрываясь, створки лифта. Роботы никуда не торопились – их жизнь была распланирована на сотни лет вперед, и им это нравилось. А вот у Калашникова оставалось всего десять часов, чтобы превратить старый Протокол Техноцеркви в новый, ровным счетом ничего в нем не меняя.
Хорошо еще, что на дворе двадцать третий век, подумал Калашников.
– Послушай, – сказал он, в очередной раз вытаскивая из Сети юридического искинта. – Может быть, нам уже пора познакомиться?
– Вы хотите работать со мной на постоянной основе? – удивился искинт. – Должен предупредить, что находящийся в вашем подчинении искинт УРТ-238761 имеет более высокую квалификацию, а ваш социальный статус позволяет вам получать консультации у лучших естинтов Звездной России!
Как он их, подумал Калашников. Естинты. Интересно, искинты это слово сами придумали, или подсказал кто?
– Нет, я хочу работать именно с вами, – подтвердил Калашников. – Двести тридцать восемь семьсот шестьдесят один имеет непривычную для меня структуру мышления, а из естественных интеллектов я предпочитаю свой собственный. Итак, наша задача – самым радикальным образом изменить Протокол Техноцеркви, ничего в нем не меняя.
– Это можно сделать, изменив смысл нескольких используемых в Протоколе понятий, – тут же отозвался искинт. – Протокол Техноцеркви весьма архаичен и не содержит дескриптивной части, поэтому…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
