так же, как и Хатиме. Они обе боялись его гнева.
Петр первым делом выпил пилюлю от малярии и забрался под душ, благо вода из крана текла и не было перебоев с электроэнергией. Смыть тюремный запах ему так до конца и не удалось, и он потом преследовал его пару дней. На кухне молчаливая Джанант, чувствовавшая свою вину, накормила его овощным супом, Хатима принесла ему полотенце, заметив, что у него мокрые волосы.
«Вообще, гарем не такая уж плохая идея», — доедая суп решил Горюнов, чувствуя, как подступает противная дрожь озноба. Он хотел было проглядеть новостийные сообщения в Интернете по-поводу взрыва около мечети, но остаток вечера провел поближе к туалету, поскольку его часто рвало. И только после второй принятой таблетки стало чуть легче. Сорок градусов на улице, под тридцать восемь градусов температура тела. Улегшись на полу в кухне, он подшучивал над собой, что температура у него комнатная.
Утром Джанант с удивлением обнаружила его сидящим за столом, бодрым, как обычно, читающим статьи в Интернете, с сигареткой, зажатой в длинных смуглых пальцах.
— Ты, однако, крепкий, — Джанант налила себе чаю. — Мы через два часа выезжаем. Пока тебя не было, на меня вышли два человека от «Лашкари Тайба». Их послал к нам Наваз. Именно с их группой нам предстоит перебраться в Восточный Афганистан. Часть их боевиков должна примкнуть к «Вилаяту Хорасан». Ко мне сюда приезжал ни мало, ни много, а начальник их оперативного отдела Мохаммед Муджахид.
Горюнов закрыл ноутбук, встал и прошелся по узкой кухне до окна. У него в памяти быстро прокручивались страницы информации по Афганистану и Пакистану, которую он просматривал у Александрова, да и в УБТ хватало сведений по данному региону.
— «Лашкари Тайба» ведь были связаны с «Аль-Каидой» и вроде с «Талибаном». Что их бойцы забыли в «Хорасане»? Они туда отправляются, как я понимаю, с подачи Наваза? — Петр видел в таких «переходах» глубокие подводные течения. Сидит под корягой на дне и руководит некто. В данном случае Наваз, подведенный ЦРУ к именно такому решению задачи. Учитывая, что пакистанские власти не скрывают свою поддержку талибов, то и люди из «Лашкари Тайба», поддерживающие ранее талибов и теперь перешедшие в «Хорасан», как бы автоматически все еще получают помощь от Межведомственной разведки — кто-то хочет, чтобы это выглядело именно так. Таким образом, пакистанские спецслужбы «поддерживают» и «Хорасан» в Пакистане и Афганистане. Хотя это не так. И все это, чтобы свалить афганское правительство и внести смуту в афганское общество?
В ходе подготовки поездки в Пакистан, Горюнов проглядывал и подборку статей в такой называемой «либеральной» российской прессе, а проще говоря, предательской и прикормленной Госдепом США и аффилированными с ним структурами. В этой прессе как раз педалировалась тема, что пакистанские спецслужбы спонсируют чуть ли не все террористические группировки, дестабилизирующе действующие в Афганистане. В том числе и «Хорасан». А вывод в подобных статейках звучал один: «Остановите Пакистан!» Если Межведомственная разведка продолжит свою бурную деятельность по поддержанию ИГ, талибов и иже с ними, то Афганистан в какой-то момент не справится с наплывом боевиков «Хорасан», и они перехлестнутся в Китай и страны Центральной Азии, тогда Россия будет вынуждена принять решительные меры, а лучше принять их заранее и поддавить на Пакистан.
А поскольку на самом-то деле Пакистан не спонсирует ИГ, то санкциями можно нарушить только источники финансирования талибов и тем самым оказать услугу американским военным, оккупировавшим Афганистан и подживающимся на тамошнем наркообороте, а заодно обеспечивающим наркотиками из Афганистана Штаты, так же, как они обеспечиваются колумбийскими наркотиками, имея дела с наркобаронами и поддерживая головорезов ФАРК, владеющих кокаиновыми плантациями в горах Колумбии.
— Если не ошибаюсь, «Лашкари Тайба» совершали теракты и в Индии?
— Не знаю. Я про них мало что знаю, — Джанант выглядела озабоченной какими-то посторонними мыслями. — Что ты почувствовал, когда тебя схватила полиция?
Петр поглядел на девушку с любопытством. Он уже давно замечал ее угнетенное состояние, но не мог понять, в чем дело. Страх ареста — вот что он читал в ее тревожных глазах, черных, как сплошной зрачок. Последнее время Джанант только об аресте и могла думать. Ее лихорадило.
— Я думал, как выбраться, не козни ли это нашего дорогого Наваза. А потом я отсыпался и ждал действий от тебя и Центра. И дождался.
— А если бы…
— Спал и ел бы, — спокойно ответил Петр. — Если ты хочешь стать серьезным профессионалом в нашем деле, а у тебя есть для этого все шансы, то надо уметь ждать и терпеть. Не сгорать, как факел, а распределять силы на марафонскую дистанцию. И не всегда такая дистанция плодотворная, иногда это просто сидение на одном месте и даже, может, в тюрьме.
— Неужели тебе не бывает страшно? — Джанант смотрела на него сердито, ей не нравились его правильные речи. Она и без них все понимала, но такие разговоры ни на йоту не приближали к решению той задачи, над которой она напряженно думала последние двое суток: как прожить в тюрьме в случае ареста и выдержит ли она, сможет ли перенести побои и не выдаст ли все, что знает сразу же?
— Ты просто теперь по-настоящему не хочешь провала, делаешь настоящее дело, а не выполняешь приказ отца, который стала бы выполнять в любом случае — было бы у тебя к тому душевное расположение или нет. Не так ли? Потому и страх появился. Не за себя, а за тех, кто сейчас стоит за тобой, — угадал Горюнов. Он видел по ее глазам, что угадал. Выражение лица смягчилось, она уже не сжимала губы в тонкую нить, и Петр даже подумал, что она сейчас расплачется. Однако Джанант только усмехнулась.
— Пока ты прохлаждался в тюрьме, спал и ел, как ты сам выразился, я успела связаться с нашими людьми здесь… С иракцами в «Хорасане».
— Специально в мое отсутствие? — с подозрением поглядел на нее Горюнов.
— Я торопилась передать им информацию об этом американце в Афганистане, опасаясь, что в тюрьме ты выдашь и меня, а мы не успеем сделать дело.
— Ты в самом деле веришь, что я бы тебя сдал? Или пытаешься пудрить мне мозги, чтобы скрыть истинную причину, почему связывалась со своими людьми в мое отсутствие? Надеюсь, не через своего отца переговоры вела? Ему не станет известно о том, что мы натравили бойцов на американца?
— У этих людей нет доступа к моему отцу. Если ему и станет известно о гибели американца, то уже постфактум. Они доверяют мне. Двое из них одно время были моими телохранителями, и я способствовала их продвижению по карьерной лестнице. Они стали командирами. В Ираке им это не удалось бы, зато в новом отделении ДАИШ в Афганистане —
