сала, вяленого мяса, копченой и сушеной рыбы.
Жена ярла проходила мимо мечей, боевых топоров, копий, стрел, луков, кольчуг, бахтерцев, шлемов с наличьями и простых. Это оружие казалось ей слишком тяжелым, простым, грубым после того, которым торговали арабы и греки.
Но викинги свиты рассматривали новгородские изделия с интересом воинов, которым всегда мало того оружия, что уже им принадлежит. Им нравилась новгородская работа – работа для мужчин, не обязанных думать о красоте, но желающих побеждать. И Гильдис с уважением останавливалась и не торопилась, чтобы Рагнвальд запомнил мнения бывалых воинов.
Из темного закоулка за кипами льна новгородцы выносили на свет длинную тяжелую кость. Она была как клык старого моржа, с желтизной, изогнутая и тупая на конце. Но такой морж был бы величиной с кита!
– Откуда это? – спрашивал Грам, гладя рукой громадную кость. – Откуда эти? – повторял старый викинг, указывая на моржовые клыки.
Цены на моржовую кость падали, и до сих пор Грам не сумел выведать путей, которыми она попадала к хольмгардским купцам.
Новгородец, наблюдавший за Грамом, чтобы понять, серьезный ли перед ним покупатель или просто праздный человек, отвечал безразличным голосом:
– В наших землях всего много, наши охотники далеко ходят и добывают всякого зверя.
…Гильдис не посещала рынки траллсов. Рабы ничтожны, безобразны. И среди них могли оказаться колдуны низких племен, дурной глаз которых был бы вреден слабому плоду. Иногда Грам приносил жене ярла понравившиеся ей вещи, иногда – нет, когда находил цену чрезмерной, а вещь ненужной даже женщинам. Гильдис не замечала хитростей домоправителя, она забывала случайные желания, она хотела родить героя и заботливо, настойчиво погружалась в свое дело, как до нее мать, бабушка и все сорок девять поколений женщин, отделявших будущего героя от Отца Вотана. И как женщины, давшие ей мужа, Оттара.
Вечером скальды пели и рассказывали саги о прекрасном Бальдуре, Могучем Торе, воплощениях красоты и силы, о валькириях, заботящихся о героях, и о самих героях. В начале ночи приходил жрец и читал заклинания; женщина повторяла за ним. Не понимая смысла слов, она верила в магическую силу созвучий.
Жрец чертил пальцем в воздухе знаки могущественных рунир. Он удалялся, отступая спиной от зачарованной им постели дочери Вотана, и не забывал оградить рунирами порог, чтобы злые духи не приблизились к Гильдис в часы сна, когда слабеет воля.
Утром жрец особенными движениями, установленными священным ритуалом, закалывал белую козу и собирал кровь в бронзовую чашу, зачарованную знаками рунир, чтобы жена знаменитого нидаросского ярла совершила очередное омовение.
Так шли дни Гильдис, которая не знала, что Рагнаради свободных ярлов уже началось.
2
А Оттар знал. Поэтому он не будет строить драккар «Гильдис». Великолепный и самый могучий драккар земли фиордов умер, не родившись. Поэтому-то так и трудились ярл и его кормчие, его лучшие кормчие, сведущие в морском деле.
Взамен драккара с женской головой и змеями вместо волос будут построены два драккара, на двенадцать румов каждый, как «Орел», сын «Волка» и внук «Змея», но не похожие ни на них, ни на «Дракона».
Они будут низкие и узкие, что даст им неслыханно быстрый ход. Чтобы проходить по мелким рекам и вонзаться в чужие земли так легко, как меч викинга входит в тело врага, им вредна глубокая осадка. Их днище будет обшито листами меди, усиленной ковкой, для предохранения от подводных камней и речных порогов.
А что произойдет в открытом море, в бурю? Волны зальют драккар через низкие борта, он не сможет идти вместе со старшими. Сможет. У него будет запасная кожаная палуба. Во время волнения она затянет драккар, как непотопляемую лодку лапона-гвенна. Но драккар не будет остойчив на волнах, а парус опрокинет его? Нет, у него будет пустой киль, наполненный железными брусками. Когда придется входить в мелкие реки, железо из киля можно извлечь.
Мастера привыкли строить драккары. Обычно ярлы указывают лишь число румов и украшение носа. Поэтому все ярлы плавают на похожих драккарах. Новые драккары Оттара будут особенные, как особенным был бы и «Гильдис». Поэтому Оттар и его кормчие должны сами вычертить все.
Пусть Гильдис не ступит на палубу драккара ее имени. Зато сын Оттара и Гильдис будет стоять на двух ногах-драккарах. Оттар назовет их «Акулами», это хорошее имя для драккара. Будут две «Акулы» – «Черная» и «Синяя», достойные сестры северных морских акул.
После избрания Черного Гальфдана королем нужны драккары, способные ходить по новым морям и неизвестным рекам.
Выбраны брусья и доски, выпиленные из лучших дубовых бревен с озера Нево. Дерево выдерживалось несколько лет на складе купца без доступа солнечных лучей, укрытое от дождя и снега. Доски не имеют сучков, древоточины и вредной синевы.
Тщательно подобраны медные гвозди и болты новгородского изделия, закаленные, как железо. Запасены новгородская смола, пряди льна для пазов и тюленьи кожи для шитья палуб.
Лучшие мастера Скирингссала ждут заказа. Чтобы они не занялись другой работой, им платят за дни вынужденной праздности. Нидаросский ярл не любит платить, и он торопится закончить рисунки «Акул». Но торопится разумно, без спешки: драккар – это железное оружие викинга. Могущество железа чтил даже тот глупый народ, который презирал золото.
К Оттару подкрадывался старый Грам. Домоправитель с суеверным почтением глазел на линии, нарисованные серым свинцом. Вот те особенные руниры, с помощью которых мысль ярла родит новые драккары!.. И правда, Грам различал изогнутость борта, ребро… Но он пришел за другим делом.
Грам нашептывал своему ярлу новости, много интересных новостей о торговых и прочих вещах. У него есть помощники, они, как и сам старик, бродят у пристаней и причалов, присаживаются к столам в веселых домах, оплачивая выпивку нужного человека, завязывают знакомства со сторожами драккаров, барж и складов, болтают с бондэрами, трутся около купцов, не брезгают поболтать и с траллсом.
Как викинг на драккаре гонится за купеческой лодьей, как собака идет по горячему следу, так и Грам охотится за тайнами торговли. Его бормотанье развлекает ярла, и Оттар вслушивается.
– Тебе предлагают сделку на все сало, мой ярл.
– А цена? Нет. Еще рано, нужно ждать. По такой цене пусть отдают те, кто не может ждать. Мы можем, Грам.
– Домоправитель Эрика Красноглазого просит в долг триста золотых монет? А обеспечение? Нет, его меха плохи, пусть сам торгует ими, а не пытается всучить их мне под видом залога. Возьми его серебряную посуду или гони его домоправителя вон, Грам.
– Явился старый ярл Фиольм с сыном? Чего он хочет? Это дурно, Грам, что ты заставил его ждать! Пусть он
