В любом случае это было грубо.
— Прошу прощения… — недоуменно произнес я.
— Да вон… движется в нашу сторону, — пробормотал Остин–Хар. — По коридору.
Мы все как один повернули головы: с другого конца коридора дерганой, каку хромого аиста, походкой, кнам приближалось немыслимое радужное видение. Пестрое разноцветье шелкового платья, которое было на женщине, резало глаза, а волна приторно–сладкого аромата ее парфюма катилась на пару метров впереди нее самой. Протиснувшись между мисс Верьян и Остином–Харом, она остановилась и по очереди одарила всех лучезарной улыбкой. Столь же высокой, как мисс Верьян, эта женщина не была, однако Остина–Хара в росте все же превосходила. На нем она и задержала свой полный восхищения взгляд.
— Как мило, как славно! Я так рада увидеть вас всех здесь! — воскликнула женщина. — А особенно вас, мистер Остин–Хар! Вы ведь так нас всех вдохновляете!
В ее произношении, имеющем носовые звуки, как и прописано в учебниках, явно чувствовалась претензия на оксбриджский акцент, с тщанием наслоенный на жесткое основание резкого йоркширского диалекта. Подобное сочетание было ужасающим, и мисс Верьян даже содрогнулась.
— Рад вас видеть, Нора, — без всякого энтузиазма вымолвил Остин–Хар. — Я и не думал, что вы тоже будете здесь. Как всегда.
Мы с Джайлзом ждали, когда кто–нибудь вспомнит о правилах этикета и представит нас, но мисс Верьян была, похоже, немного выбита из колеи и даже подалась чуть–чуть в сторонку, а Остин–Хар продолжал мрачно взирать на подошедшую.
Вздохнув, я протянул ей руку:
— Добрый день. Я Саймон Керби–Джонс, а это Джайлз Блитерингтон.
Женщина неохотно отвлеклась от Остина–Хара и сфокусировала свой взгляд на мне.
— Нора Таттерсолл, — представилась она и, довольно крепко стиснув мою ладонь, уточнила: — Мисс Нора Таттерсолл. Приятно… — Переведя взгляд на Джайлза, она захлопала ресницами. — Очень приятно познакомиться. А что вы пишете?
Я объяснил ей смысл своего присутствия на конференции, а Джайлз — вот скромняга! — признался, что всего лишь является моим ассистентом.
— Я ничуть не сомневаюсь, что ваша лекция будет ужасно интересной, мистер Керби–Джонс, — вновь заулыбавшись, заявила мисс Таттерсолл. — Наша дражайшая леди Гермиона никогда не станет приглашать абы кого. Возможно, вы и меня вдохновите попробовать свои силы в исторической прозе. Хотя это такое мучение — решить, о каком времени писать! В истории так много замечательных эпох, достойных изучения, и, я боюсь, мне будет трудно остановить на чем–то свой выбор.
Мисс Верьян издала какой–то странный сдавленный звук, весьма похожий на хрюканье, а Остин–Хар закашлялся.
— Да, конечно, — согласился я. — Это действительно такое мучение.
— Нора, скажите, а как продвигается ваш роман? — сладчайшим голосом поинтересовалась мисс Верьян. — Черновой вариант уже закончен? — Не дожидаясь ответа, она повернулась ко мне: — Вы знаете, доктор Керби–Джонс, наша дорогая Нора такая дотошная, такая перфекционистка. Она работает над своим детективным романом уже лет десять. Верно, милочка? Она полна решимости достичь идеальной, безупречной формы. Я просто восхищаюсь подобным упорством.
Меня бы столь саркастический тон заставил съежиться, уменьшиться в размерах, но Нора Таттерсолл была, похоже, непробиваемой особой.
— На этих конференциях узнаешь так много нового, столькому можно научиться. Зачерпнув из кладезя мудрости более опытных литераторов, я уже иначе воспринимаю проделанную работу и не могу удержаться от некоторых исправлений. Но скоро я закончу свой роман.
— Я уверена, Нора, что все просто с нетерпением ждут этого дня, — заметила мисс Верьян. — Хотя неизвестно, настанет ли он когда–нибудь.
— Если я все же возьмусь за исторический роман, — начала мисс Таттерсолл, с любезной улыбкой поворачиваясь к мисс Верьян, — то, вероятно, буду писать об Англии в период перед Первой мировой войной. Надеюсь, уважаемая Изабелла, вы не откажетесь мне помочь и поведаете об этой эпохе? — Отвернувшись от опешившей и потерявшей дар речи мисс Верьян, Нора вновь обратилась ко мне: — В самом деле, мистер Керби–Джонс, разве не лучший способ изучить тот период — это расспросить того, кто тогда жил?
Я не мог не восхититься той хладнокровной дерзостью, с какой было нанесено оскорбление. Дело в том, что Изабелла Верьян родилась через десять лет после окончания Первой мировой, и этот факт, конечно же, был хорошо известен мисс Таттерсолл. И вот как мне теперь ответить на заданный вопрос, не проявив при этом бестактности?
Однако мисс Таттерсолл сама избавила меня от необходимости решать возникшую дилемму.
— Полагаю, что леди Гермиона уже ждет нас внизу, — сказала она и, подцепив Остина–Хара под локоток, потащила его к лестнице. — Пойдемте поприветствуем остальных.
Я предложил свою руку мисс Верьян, делая вид, что не замечаю полного ненависти взгляда, направленного в спину удаляющейся мисс Таттерсолл. Нужно было немного попридержать маститую писательницу, чтобы она, чего доброго, не столкнула обидчицу с лестницы у нас на глазах. Ведь это такая тоска — быть свидетелем в суде.
— Невероятно вульгарная женщина, — заметила мисс Верьян, беря меня под руку. Она произнесла это тихо–тихо, «сотто воче», как говорят итальянцы, — «ниже голоса». — Да и чего еще можно ожидать от дочери человека, разбогатевшего на производстве ершиков для унитазов.
Я вспомнил, как где–то читал, что у самой Изабеллы Верьян отец был младшим сыном герцога.
Пока мы спускались в почтительном сопровождении Джайлза, я старался отвлечь писательницу от черных мыслей, разглагольствуя об одном из самых знаменитых ее романов, о «Сомнительном удовольствии», который мне нравился как–то больше других. К тому моменту, когда мы присоединились к собравшимся в гостиной, мисс Верьян почти что мурлыкала и уже дважды успела заявить, что высоко оценивает мою проницательность, проявленную при анализе ее творчества. Вот так: немного обаяния — и можно творить чудеса, тем более если твои чувства вполне искренни.
Леди Гермиона словно королева выделялась среди снующих туда–сюда участников конференции, которых было не так уж много. Джордж Остин–Хар без всякой галантности высвободился из цепких рук Норы Таттерсолл и устремился к группке девушек на другом конце комнаты. Оставшись без кавалера, мисс Таттерсолл посмотрела по сторонам и тут же примкнула к кому–то из знакомых.
Леди Гермиона заметила меня и мисс Верьян, и ее громовой голос, как и следовало ожидать, запросто перекрыл шум, производимый почти двумя десятками человек.
— Изабелла, дорогая! Вижу, вы уже познакомились с доктором Керби–Джонсом и его помощником. — Графиня помахала нам левой рукой, удерживая правой смазливого молодого человека лет под тридцать. — Я хочу представить вам одного гостя, который у нас впервые.
Мы направились к леди Гермионе и ее собеседнику, которого я в общем–то уже опознал: судя по всему, это был Эшфорд Данн, восходящая звезда юридического триллера.
Новый подопечный Нины стоял и взирал на нас холодным оценивающим взглядом. Я сразу понял,
