другие так не считают?! – воскликнул Костя.
– Похоже, что еще что-то надеются найти.
– Что у меня еще можно искать?!
– Это я вам должен задавать этот вопрос, – усмехнулся следователь.
– Но я не храню дома наличные. Конечно, есть какая-то наличка, но не та, за которой следует лезть и рисковать отправкой в места не столь отдаленные. Тысяч пятьдесят.
Костя встал, сходил в «творческую», вернулся и сообщил, что все на месте – насколько он помнит. Если тысяча-другая пропала – значит, пропала. Но лезли явно не за деньгами. Или за какими-то другими деньгами, которых у Кости просто нет.
– У вас есть наркотики? – спросил следователь.
– Вы рассчитываете получить ответ на этот вопрос? – усмехнулся Костя.
– У тебя есть наркотики? – закричала я.
– Нет у меня наркотиков, – буркнул Костя. – Даже самой легкой травы никакой нет. Не балуюсь я этим. Вообще никогда. Да и в молодости я в основном бухал. Пробовал, конечно, дурь, как без этого?
– Я не пробовала, – сказала я и вспомнила, что Костя взял себя в руки после того, как ему приснилась первая жена. Он мне сам об этом рассказывал – как полностью завязал с дурью.
– Наташа, ты не из рок-тусовки! – Костя помолчал и снова заговорил: – Неужели какой-то идиот решил, что у меня тут склад наркоты?!
– Все могло быть, – на полном серьезе ответил следователь. – Вы почитайте, что в Интернете пишут. Мы же давали в СМИ очень ограниченную информацию. Про клад пока не сообщалось. Но про убитых, про раненых – да. И идиоты, и просто мающиеся от безделья граждане строят версии о том, что тут у вас случилось и что искали. У нас два сотрудника читают и диву даются. С такой работой воображения гражданам бы романы писать. Я слышал, что некоторые писатели идеи черпают на таких форумах после громких преступлений и не очень громких, но интересных для тех, кто участвует в их расследовании. Я сам частенько читаю высказывания граждан на форумах. И мне дважды идеи граждан помогли раскрыть преступления. Мне самому подобное и в голову бы никогда не пришло. Вот сейчас наши сотрудники и знакомятся с версиями. Может, появится интересная идея. Версия старинного клада фигурирует чаще всего. И там уже есть идея, что у вас хранятся какие-то очень дорогие наркотики с совершенно обалденным эффектом, но к которым не формируется привыкание. Под действием таких наркотиков человек совершает нетипичные для себя поступки – или то, что не собирался делать никогда, а потом ничего не помнит. Вы – прекрасный пример для подтверждения этой версии. Вы не помнили, что развелись с Натальей Геннадьевной и собрались делить с ней имущество. Вас отправили на анализ крови. Это все было в СМИ. Про НЛП нет. И что думать гражданам?
Я спросила, опознали ли альпиниста. Следователь кивнул. Но это ничего не дало. Он, как и его товарищи, брал заказы на выполнение высотных работ. Пока никаких данных о том, кто на него вышел с этим заказом, раздобыть не удалось. Идет проверка его телефона, но ведь номер может быть зарегистрирован и на умершего человека, и на старенькую бабушку. Скорее, это делается просто для отчетности. Друзья и родители альпиниста Лильку никогда не видели, ни про какие клады он никому не говорил. Скорее всего, эта ниточка ни к чему не приведет. Не наркоман, за наркотиками лезть не мог. Вообще те альпинисты, с которыми разговаривали следователи, говорили про профессиональную этику. Не берут профессиональные альпинисты заказы на воровство.
– В семье не без урода, – заметил Костя. – Англичане еще говорят про черную овцу. Разве люди с альпинистской подготовкой никогда не совершали преступлений, используя профессиональные навыки? Не верю.
– Были домушники-верхолазы, – подтвердил следователь. – Их верхолазами обычно называют – тех, кто похищает из квартир имущество с помощью альпинистского снаряжения. Не хочется оскорблять настоящих альпинистов, у которых и хобби, и профессия, если это промышленные альпинисты, опасные.
Следователь добавил, что промышленные альпинисты, с которыми говорили коллеги, высказали версию, что их коллега мог согласиться взять из квартиры какую-то не ценную вещь – в традиционном смысле, но ценную для заказчика. Например, мужчина и женщина расстались, женщина съехала, но забыла взять свою детскую игрушку, с которой не расставалась всю жизнь и которая служила ей талисманом.
– Но ведь в любом случае проникновение в чужой дом без согласия хозяина… – открыла рот я.
– Является деянием, за которое Уголовным кодексом Российской Федерации установлена уголовная ответственность, – закончил мою фразу следователь. – Но ведь парень явно считал, что его не поймают. Лез ночью. Наверное, посмотрел, как вы уехали. Или просто увидел, что свет не горит, а спать вроде бы еще рано. Наверное, хорошо заплатили. Может, рассказали слезливую историю. Даже если бы поймали, скорее всего, отделался бы штрафом. Явно сдал бы заказчика.
– А на крышу он как попал? – спросил Костя. – Он же должен был войти в наш подъезд. Вы смотрели записи с камер видеонаблюдения?
– Через черный ход. Вы бы сменили там замки и установили камеру, Константин Алексеевич. Хозяин квартиры на шестом этаже вас явно поддержит. Да и другие жильцы, чтобы никто посторонний не шлялся.
– Значит, его наняла Лилька?! Рассказала слезливую историю? Что она здесь забыла?!
– Не факт. Константин Алексеевич, вы мне лучше скажите, как к вам попасть из квартиры сверху?
– Но я же уже…
– Кроме окон. Ваши окна все были плотно закрыты изнутри. Их открыли наши сотрудники, чтобы проветрить квартиру. И проверили заодно. Нигде никаких следов проникновения.
– Камин, – сказала я. – Один из каминов. Поэтому и стариков нужно было усыпить – чтобы не помешали лезть. И уходили отсюда, чтобы не подниматься по дымоходу на шестой этаж. Вероятно, это сложно. Спуститься еще можно… Но ведь дымоходы, наверное, узкие?
– Пошли искать следы.
Следователь встал. Мы последовали за ним.
Использовался камин в спальне. Может, поэтому и рассыпали лузгу гречихи из матраса и подушек? Чтобы скрыть черные следы, которые до этого времени оставались засыпаны?
– М‐да, – только и сказал следователь. – Что же у вас еще ищут?
Насколько я помнила, Лиля среднего роста и худощавая. Но могла ли она пролезть в дымоход? Я спросила мнение Кости.
– Ну, если очень надо…
Костя полез в камин. Следователь хотел его остановить, потом махнул рукой. Явно не стоило ожидать в дымоходе никаких отпечатков пальцев.
– Не знаю, можно ли здесь пролезть, – произнес Костя.
– Если не можешь ты, это не значит, что не может никто, – заметила я.
– Мы не про меня говорим, а про Лильку. Я думаю, что и она не смогла бы.
– Мы говорим не
