на меня, — Леся стыдливо опускает глаза, а ее дыхание учащается.
И вот как у нее получается быть такой с ума сводящей скромницей, и в то же время эта же скромница уже стаскивает одеяло на мне ниже.
Послушно откидываю голову на подушку. И не могу удержаться от того, чтобы не облизнуть от нарастающего предвкушения уже сухие губы. Не смотреть? Думаю, мне хватит моей фантазии.
Но из моей головы вылетают все мозги. По звукам вокруг понимаю, что Леся устраивается у меня между ног. И я теперь думаю одним местом, и она осторожно ведет по нему пальчиком.
Вырисовывает какой-то узор, а у меня по позвонкам простреливает ток.
— Сожми… — прошу сипло, — ладонью…
И когда чувствую, как член робко обхватывают жаркие пальчики и слегка сжимаются, то у меня чуть не срывает крышу от возбуждения. Бля… Леся чересчур послушная девочка.
А еще через секунду я готов молиться на эту покорность, потому ее губы оказываются там, где только что были пальцы.
От жгучего дыхания ее рта кровь приливает в пах со скоростью света.
Кончик языка скользит по моему напряженному стволу по всей длине. Жалит и оставляет влажные следы на разгоряченной коже, совсем не остужая ее.
Мой грудной стон заполняет спальню, и я вижу искрящиеся вспышки в темноте своих крепко зажмуренных глаз.
Я даже боюсь представить в мечтах, что сейчас происходит у меня в ногах. Синичкина не успеет начать, а я уже позорно зафиналю этот эксперимент, словно мне опять четырнадцать.
А у меня между ног все только в самом разгаре. Леся снова обхватывает пальцами мой член, и медленно погружает себе в рот.
Блять. В своей горячий, влажный рот.
Смыкает мягкие губы и делает плавное поступательное движение, задевая головку языком. Неумело, но так бережно, что разум катится на хрен. Я шиплю через стон, запрокидывая голову.
Я лечу куда в пропасть разврата и похоти. Черт! Обещал Лесе не смотреть на нее, но понимаю, что это невозможно. Но я до пекла в своем теле хочу видеть эту девочку в этот момент.
Распахиваю глаза и опускаю взгляд книзу своего живота.
Картинка передо мной похлеще любого фильма для взрослых будет. В этом интимном полумраке Леся, плавно двигающая головой над моими бедрами, одурительна.
Я вижу, как ее губы скользят по всей длине моего члена, вижу, как мелькает ее язычок. Я чувствую, насколько эти губы податливы, а язык бархатный. В ее рту мокро и тепло, а в плену у ее рта.
Леся издевается надо мной. Дразнит так, что закладывает мои уши.
В комнате повисает наше сбитое дыхание и пошлые звуки орального секса.
Каждую мышцу в паху сводит сумасшедшая судорога, а пальцы на моих ногах поджимаются до боли.
Леся и ее минет — это просто бомба, готовая устроить революцию моим гормонам. Подорвать самообладание и захватить власть надо мной.
Что я там говорил про луну? Да на хер. Я притащу ей в подарок целую вселенную, если Олеся сейчас не остановится.
Я не выдерживаю. Опускаю ладонь на ее затылок и зарываюсь пальцами в волосы. Сжимаю их в кулак и слегка толкаюсь бедрами вперед глубже в девичий рот.
Мы стонем одновременно. Леся судорожно всхлипывает и переводит на меня взгляд.
Блять. И это просто снос башни.
Она отрывается от моего члена, сжимает его пальчиками у основания и так развратно проходится языком по краю головки, словно это леденец в ее руках. Леся не отрываясь смотрит мне прямо в глаза. Эта бездонная невинность в них меня добивает. Один взмах ресницами, и я зверею.
Все импульсы кувырком несутся к напрягшимся яйцам. Сильнее сжимаю Лесю за волосы на ее затылке и рывком протягиваю к себе.
Вонзаюсь в только что ласкавший меня рот поцелуем. Вбираю себя тихий стон Леси, раскрывая ее губы своими. Ищу ее божественный язык, но она сама находит мой и сладко мурлычет мне в губы.
Нет. Эта голубоглазая девочка уже сделала меня чокнутым.
Прижав хрупкое тело к себе, закидываю ее ногу на свое на бедро. Утыкаюсь в плоский живот пульсирующим членом и даю себе полную разрядку…
Леся
Бонус относится к главе 28 основной книги «Хулиган напрокат»
На заднем сиденье машины очень даже удобно. Особенно если развалиться там как душе угодно и поедать мороженое, которое, кстати, привез курьер.
А выражение его лица было достойно Оскара. Еще бы… привезти два стаканчика мороженого куда-то за город на пустынную дорогу, где стоит заброшенный завод в поле.
Именно здесь Макс решил устроить мне ралли, а точнее, вообразил, что из меня должен выйти ответственный водитель. Поэтому он просто взял и посадил за руль.
Короче, Ольховский в своем репертуаре.
— Ну как, на права будешь учиться? — Макс по-барски раскидывает руки по спинке сиденья.
— О нет, — фыркаю я, доедая мороженое. — Эти вправо, влево… газ… тормоз… Это сложно.
— С право и лево у тебя и правда беда, — грустно и не без издевки констатирует Макс.
А я бросаю на него грозный взгляд. Ткнуть в его нос что ли мороженым?
— Дай лизнуть, — но Ольховский вдруг сам тянется к моему стаканчику с пломбиром. И даже показательно клацает зубами прям возле лакомства.
— Эй, это мое мороженко, — я дергаюсь в сторону. — Не наглей. А то получается, ты один съел свое, а теперь хочешь, чтобы мы вместе съели мое? Фигушки.
— Лесь, ну дай мне лизнуть, — хнычет он, строя мне свои глазки. Вдобавок еще и ресничками хлопает.
Но я отодвигаюсь на пару сантиметров подальше на сиденье и гордо заявляю:
— Я тебе не дам.
А Макс уже превращается в хищника. Сощурившись, он медленно наклоняется ко мне, угрожающе сверкая глазами. И мне мороженое уже не кажется таким сладким…
— Вообще не дашь? — пальцами Макс касается моей коленки и плавно ведет ими вверх, захватывая по пути подол моего платья. Он нахально оголяет мою ногу почти до самого бедра. — А если я хочу? — спрашивает сипло.
И мои гормоны реагируют на его голос. Они плавятся и медленно стекают в низ живота.
— Кого хочешь? — тихо спрашиваю я, хлопая глазами, и покрываюсь колкими мурашками. — Мое мороженое?
— Я тебя лизнуть хочу… И не только лизнуть… — резко выдыхает Макс.
Один четкий захват сильными лапами Ольховского, и я за секунду оказываюсь весьма в пикантной позе. Уже упираюсь коленями в дорогую кожу заднего сиденья, а мои раздвинутые ноги обхватывают бедра Макса. Меня тут же сковывает жар смущения. Тонкая ткань моего белья легко позволяет почувствовать внушительный бугор под ширинкой джинсов Ольховского.
И
