Я остановил Баландина жестом руки.
— Николай Николаевич! Вы лицо в данном случае официальное. Каждая ваша оценка должна опираться на факты. Вы сказали, что Чарустин нечестен, далее вы назвали его жестоким. Какими фактами вы могли бы подтвердить свои выводы?
— Мы задали ему вопрос на комиссии, считает ли он себя виновным в случившемся. Он ответил, что не может никак усмотреть своей вины. Это же жестоко! Сколько жизней по его недосмотру... Хотя бы и недосмотру!
— Почему хотя бы?
— Редко, но случается. Вам, наверное, лучше нас известны некоторые эпизоды... Случалось, что нашим инженерам и закупщикам подкидывали негодное оборудование. Недосмотр? Иногда бывал недосмотр, а иногда прямой сговор с фирмой.
— Какое это имеет отношение к Чарустину?
— Почему он принял некондиционные трубы? Я хотел бы получить от вас ответ на этот вопрос.
— Вы нам подсказываете направление для расследования? Так вас нужно понимать?
— Так и понимать!
— Вы сказали, что давно знаете Чарустина. Скажите, почему у вас сложилось о нем неблагоприятное мнение, почему он у вас не вызывает доверия?
— Это тонкие, почти неуловимые вещи. Вам, конечно, нужны факты...
— Нам приходится иметь дело и с неуловимыми вещами...
Баландин пожал плечами, как бы показывая, что вынужден говорить, что сам он, по своей инициативе, не упомянул бы о таких мелочах.
— Мы учились с ним вместе в аспирантуре. Он сделал кандидатскую диссертацию... Руководитель, уважаемый и любимый нами профессор, крупный ученый сделал ему по диссертации значительные замечания. Нужна была большая доработка. Вызнаете, что он сделал? Обиделся. Снял вопрос о защите диссертации в институте и выехал из Москвы в другой город. Поработал там на одном из заводов и в этом городе защитил без доработки. Сами понимаете, что требования не московские и обстановка облегченная. Пришлось нашему профессору повоевать в Высшей аттестационной комиссии. Но вмешался директор завода, где работал Чарустин, звонил министру, и диссертацию протащили. Где, какой великий выбирал путь протоптанней и легче? Использовал связи, кадровый голод на далекой периферии.
— Далекая периферия?
— Сахалин! За одно согласие туда поехать могут кандидатскую степень присвоить...
— Но ведь надо поехать... И не на один год!
— Не на один год. Это верно. Но не один год пришлось бы ему и дорабатывать диссертацию. Вы склонны считать этот поступок красивым?
— Все дело, конечно, в содержании диссертации...
— Вы можете обратиться к фактам. Поднимите диссертацию, отзывы. Все станет на место...
— Посмотрим, Николай Николаевич! Для этого нужна консультация у специалистов.
Баландин продолжал.
— Я знал его семью. У него было двое детей... Он бросил семью. Бывает... Но и в этом поступке он оказался не на высоте! Со стороны в семейные дела, конечно, трудно вникнуть... Но честные, порядочные люди в таких случаях поступают прямо и решительно. Он придумал себе предлог. Работал в то время он в одной из лабораторий в Москве. Интересная работа, значительный институт. Вдруг собрался опять в глубинку... Объявил, что жена отказывается с ним ехать, и подал на развод... Она не отказывалась! Сделал подлость и еще прикинулся благородным! Ну, а этот роман с переводчицей в ФРГ? Как вам это нравится? Проверьте по вашим каналам, что у него там было. Шутка ли, в капиталистической стране и роман с иностранкой. Вот его моральный облик. Роман на Западе требует денег, и не в нашей валюте! Все это очень подозрительно.
4
Следователь прокуратуры вызвал на Допрос Василия Михайловича Чарустина. Допрос велся под стенограмму.
Теперь, когда дело закончено, когда я пишу эти строчки, легко обозримы все детали, все трудности, все повороты. Тогда же перед каждым из нас лежало по чистому листу бумаги и предстояло вычертить ту единственную линию, которая привела бы к истине.
Вот стенограмма допроса:
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Каким образом вы, инженер Чарустин, будучи уполномоченным по приему заказа в ФРГ, проверяли доброкачественность заказа?
ЧАРУСТИН. Завод чужой... Страна чужая... В той обстановке я не имел возможности прибегнуть к техническим средствам. Я следил за выполнением заказа. Бывал на заводе. Знакомился с технологическим процессом. Я не мог проследить за изготовлением всей партии. Партия была большая, да никто мне и не давал такой возможности. Я лично проверил все заводские клейма. Здесь, у нас, каждая труба прошла экспертизу. Экспертиза производилась техническими средствами. На это есть соответствующая документация.
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Да, документация в порядке... Объясните, пожалуйста, мне такое несколько странное совпадение. Вы принимали трубы на заводе в ФРГ, и вы же руководили укладкой этих труб.
ЧАРУСТИН. Это был не первый нефтепровод, который я строил. Именно как специалист по прокладке нефтепроводов я и выезжал в командировку за границу для закупки труб. Прокладка нефтепроводов — это моя работа, моя специальность...
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Однако теперь вы работаете директором завода.
ЧАРУСТИН. И опять же у этих труб, хотите высказать!
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Вы жестокий человек. В вашем положении шутки неуместны. Вы же знаете, к каким трагическим последствиям привела катастрофа?
ЧАРУСТИН. На завод я был направлен решением обкома партии. Редкий завод нашелся бы, чтобы я не был причастен к укладке его нефтепровода.
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Вам известны политические убеждения владельца завода?
ЧАРУСТИН. Его политические убеждения меня не интересовали. Он капиталист. Хозяин предприятия. Какие у него могут быть при его положении политические убеждения?
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Скорее всего враждебные нам...
ЧАРУСТИН. Видимо... Это, однако, не мешает нам торговать с капиталистами...
СЛЕДОВАТЕЛЬ. И можем при этом наткнуться на неприятности.
ЧАРУСТИН. Наверное... Но вам, как и мне, известно и другое. Крупные промышленные фирмы обычно дорожат маркой своих изделий. Не будешь дорожить — пролетишь в трубу!
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Да, но у промышленников есть и другой принцип: не обманешь — не продашь!
ЧАРУСТИН. Это, скорее, было присуще русскому купцу, чем нынешнему западному промышленнику. И потом надо очень точно рассчитать, чтобы определить, какая партия труб пойдет к нам, а какая в другие страны, допустим, капиталистические. Я не верю в умышленную продажу нам заведомо бракованных труб. Я много думал над этим.
СЛЕДОВАТЕЛЬ. И вы ручаетесь? Ручаетесь за качество труб?
ЧАРУСТИН. Ручаюсь ли? В этом случае следует опираться на факты, а не на ручательства.
СЛЕДОВАТЕЛЬ. Я такого же мнения, а поэтому предлагаю вам ознакомиться с заключением технической комиссии.
