В эту минуту в комнату, где заседал совет и допрашивали г-на Дандуана, донеслись крики толпы. Люди на площади требовали разоружить драгунов.
— Вы понимаете, майор, чтобы успокоить жителей, ваши гусары должны сложить оружие. Соблаговолите же отдать приказ, — сказал мэр.
— Я им прикажу сделать это, если получу письменное распоряжение, — ответил г-н Дандуан.
Распоряжение было составлено; г-н Дандуан приказал сложить оружие; вооружение драгунов и конскую сбрую перенесли в ратушу.
В ту минуту, когда г-н Дандуан и его лейтенант г-н Лакур снова появились в дверях ратуши, выходящих на площадь, ожесточение толпы достигло апогея.
— Предатель! — неистовствовали все. — Он обо всем заранее знал и обманул муниципалитет!
Обоих офицеров отвели в местную тюрьму.
Теперь последуем за королевскими каретами, а значит, за Гийомом и Друэ.
Мы видели, что экипажи быстро помчались по дороге на Клермон. Там, как мы знаем, должен был находиться г-н де Дама́.
В восемь часов к нему прибыл курьер от г-на де Шуазёля. Им оказался несчастный Леонар в своем кабриолете. Он сообщил г-ну де Дама́, что расстался с г-ном де Шуазёлем в Пон-де-Сом-Веле в половине пятого, но к этому времени никакой курьер к ним не приезжал.
Кроме того, Леонар рассказал ему, какой опасности подверглись г-н де Гогела́, г-н Буде и сорок гусаров.
Ничуть не меньшая опасность грозила и г-ну де Дама́: народ везде был возбужден; вид его солдат вызывал неодобрительный ропот. Близился час отбоя, и он понимал, что ему будет трудно всю ночь держать солдат в строю, а лошадей — под седлом, настолько явной стала враждебность жителей.
Вскоре громкое хлопанье форейторских кнутов вдалеке возвестило о приближении карет. Приказ г-на де Буйе состоял в том, чтобы спустя полчаса после проезда экипажей сесть на коней и отходить на Монмеди через Варенн. Господин де Дама́ подбежал к дверце королевской кареты, доложив королю о распоряжениях г-на де Буйе, и спросил, каковы будут приказания его величества.
— Пропустите экипажи, не обращая на них внимания, — ответил король, — и следуйте с вашими драгунами за нами.
Тем временем — немыслимое дело! — возник спор между человеком, который должен был расплатиться с форейторами, и содержателем почты. От Сент-Мену до Варенна два перегона; от имени короля хотели оплатить только один; десять минут ушло на эту перебранку, вызвавшую у всех ее свидетелей неловкость.
Наконец кареты тронулись. Но не проехали они и пол-льё, как во весь дух примчался Друэ.
За деревней Илет он и Гийом разминулись; Гийом поскакал напрямик через лес: таким образом он сокращал путь почти на целое льё; Друэ поехал по дороге, пытаясь достичь Клермона раньше короля, а если не сумеет, то хотя бы опередить его в Варенне. Кстати, Гийом наверняка будет в Варенне раньше короля. Если король последует по шалонской дороге, то в Варенн первым прискачет Друэ.
Друэ приезжает в Клермон, но не успевает задержать короля, зато успевает помешать драгунам следовать за королевской каретой.
Драгуны г-на де Дама́ сидят в седлах. Тот приказывает им двигаться по четыре в ряд, с саблями наголо. Однако они стоят на месте, убрав сабли в ножны.
Тут появляются муниципальные служащие. Они требуют от г-на де Дама́ вернуть солдат в казарму, потому что час отбоя уже миновал.
Тем временем Друэ сменил коня и галопом понесся дальше. Господин де Дама́, еще не потерявший надежды уговорить своих драгунов, догадывается, какую цель тот преследует. Он подзывает драгуна, на чью преданность, как он уверен, может рассчитывать, и отдает ему приказ догнать Друэ, остановить его, а если тот окажет сопротивление — убить. Драгуна звали Лагаш.
Безропотно, с безмолвной покорностью солдата, а может быть, с пылкой преданностью роялиста, Лагаш бросается в погоню за Друэ.
Как только драгун пустился догонять Друэ, на площадь пришли члены муниципального совета и потребовали от г-на де Дама́ и его солдат вернуться в казарму. Но, вместо того чтобы уступить их требованиям, подобно г-н Дандуану, г-н де Дама́ обнажил саблю, пришпорил коня и с криком пошел в атаку на угрожавшую ему толпу:
— Кто за меня, за мной!
Лишь трое драгунов откликнулись на его призыв и вместе с г-ном де Дама́ помчались вниз по клермонской дороге.
Друэ опережал их на три четверти льё; но его преследовал храбрый человек на крепком коне. Однако при выезде из Клермона дорога разветвлялась: одна вела в Верден, другая уходила в Варенн.
Маловероятно, чтобы король отправился в Варенн, где нет почтовой станции; значит, эту дорогу указали для того, чтобы сбить с толку тех, кто захотел бы преследовать его. Кстати, в Варенне будет Гийом, и, уроженец Варенна, он употребит там все свое влияние. Поэтому Друэ устремился по дороге на Верден.
Едва проехав шагов двести, он встретил форейтора, ведшего лошадей обратно на почтовую станцию.
— Ты не видел большую берлину и простой почтовый кабриолет? Она запряжена шестеркой, кабриолет — тройкой.
— Нет, господин Друэ, — ответил форейтор.
Значит, король проследовал по дороге на Варенн… Друэ решил выехать на эту дорогу напрямик; заставив коня перепрыгнуть кювет, он поскакал через поля. По всей вероятности, его спасла эта ошибка.
Драгун Лагаш, зная, что король направился в Варенн, а не в Верден, и увидев, как Друэ поскакал по верденской дороге, не счел нужным преследовать его дальше. Когда он убедился, что Друэ выехал на другую дорогу, было уже поздно: тот опережал его на полчаса.
Тем временем король продолжал двигаться своим путем, оставив позади себя в Сент-Мену г-на Дандуана с его драгунами, а в Клермоне — драгунский отряд г-на де Дама́. Они должны были прикрывать его с тыла, и, очевидно, королю нечего было бояться в тех местечках, где ему предстояло проезжать. Эта мысль настолько успокоила путников, что на перегоне от Нёвийи до Варенна все они заснули.
Мы знаем, почему г-н де Валори, опередивший королевскую берлину и не обнаруживший в условленном месте смены лошадей, счел необходимым дождаться августейших путешественников, чтобы все с ними обсудить.
Мы видели, как королева вышла из берлины, взяла под руку г-на де Валори и расспрашивала г-на де Префонтена.
Мы видели, что г-н де Префонтен, испуганно приблизившись к дверце королевской кареты, отвечал на вопросы короля, а после этого вернулся к себе, закрыл дверь, но оставил приоткрытым окно.
Мы видели, как г-н Друэ, возникший, словно призрак из тьмы, запретил форейторам ехать дальше и помчался вниз по улице Монахинь на площадь Латри.
Мы видели, как остановилась королевская берлина и вышли ее пассажиры, приняв гостеприимство, предложенное г-ном Сосом: он пригласил короля, королеву, мадам Елизавету, г-жу де Турзель, принцессу и юного дофина к себе в дом, в комнату, расположенную в задней части второго этажа (ее окна от окон моей комнаты отделяла лишь улочка шириной в семь-восемь футов).
