Разве Росс упомянул хотя бы раз, что после долгой борьбы все-таки уломал городские власти и богатых филантропов и те раскошелились на два приюта – один для матерей, которых избивают мужья, и второй для детей, страдающих от побоев родителей?
Разве он хоть раз обмолвился о том, что в этих самых приютах он бесплатно дает несчастным женщинам юридические советы и консультации?
Разве он хоть раз завел разговор о стипендиях, выплачиваемых им нескольким так называемым трудновоспитуемым подросткам, которым больше неоткуда ждать финансовой помощи?
Ни разу.
Вместо этого он терпеливо сносил все нелестные эпитеты, которыми она щедро награждала его.
Пейдж была готова расплакаться. Да разве захочет такой человек, как Росс, иметь близкие отношения с занудой вроде нее? Да как вообще она может надеяться на то, что он удостоит ее своего внимания и захочет встречаться с ней?! Ведь он достоин большего!
С трудом проглотив подступивший к горлу комок, Пейдж снова принялась слушать мэра Пуллмана, который теперь уже обращался непосредственно к главному герою сегодняшнего благотворительного бала.
– Мы чрезвычайно рады тому обстоятельству, что сегодня вечером мистер Беннет смог оказаться вместе с нами, несмотря на то что совсем недавно с ним произошло несчастье и он пострадал во время взрыва возле здания суда. А после этого ему еще пришлось провести в больнице пару невыносимых недель на карантине.
Невыносимых? Интересно, чье это мнение, Росса или мэра? Будет ужасно обидно, если Росс вспоминает эти дни как настоящую пытку, хотя вообще-то она не имеет права винить его.
– Позвольте мне без дальнейших церемоний поприветствовать мистера Росса Беннета!
На этот раз аплодисменты прозвучали подобно раскату грома. Пейдж продолжала высматривать его среди присутствующих, удивляясь, как она не сумела заметить его раньше. Ага, вот он! Росс стоял на нижней ступеньке лестницы, ведущей на подиум, пожимая руки и улыбаясь небольшой группе доброжелателей, в число которых затесалась и какая-то незнакомая ей роскошная блондинка, не желавшая отпускать его на сцену, не запечатлев на его щеке долгий поцелуй. А поцеловав, интимным жестом стерла с его лица след помады.
Сердце Пейдж болезненно сжалось. Неужели они договариваются о свидании?
Неожиданно она почувствовала себя дурой. Идиоткой. Ощутила, как стремительно испарились все ее надежды на то, что он сохранит к ней прежнее отношение и интерес как к женщине. Пейдж показалось, что у нее вот-вот подогнутся колени и она без чувств рухнет на пол. Или, может, уйти отсюда?
Последнее, конечно, было бы предпочтительнее.
– Бетти, я думаю, что мне нужно уйти, – прошептала она.
– Чепуха!
– Нет, действительно.
– Послушай, моя дорогая, будет просто невежливо демонстративно уходить, когда почетный гость выходит на сцену! Не забывай о приличиях!
В этот момент Пейдж было не до приличий. Но в то же время ей меньше всего хотелось навлекать на свою голову гнев такой общепризнанной светской львицы, как Бетти. Если та примется ее отчитывать, она сгорит со стыда.
К тому же вполне вероятно, что сейчас ей представляется возможность в последний раз увидеть Росса, не впав при этом в слезы или грубость.
Сейчас на него так легко смотреть. Ее не удивило, что Россу к лицу смокинг, даже больше чем к лицу. Он смотрится в нем сногсшибательно.
Со всех сторон засверкали бесчисленные вспышки фотоаппаратов. Росс, уже стоявший на подиуме, поднял руку:
– Чем больше вы меня фотографируете, тем сильнее становится моя уверенность в том, что я заслужил ваше внимание!
Шутка пришлась по вкусу собравшимся и была встречена громким смехом.
– Ну а если говорить серьезно, – продолжил Росс, – я просто не представляю себе, что смогу хоть как-то отблагодарить всех вас за вашу щедрость и добросердечие. Прежде чем я успею до смерти надоесть вам, перечисляя, на что в будущем году пойдут ваши щедрые пожертвования, мне бы хотелось разъяснить одно случайное недопонимание. Из слов мэра Пуллмана у присутствующих могло возникнуть впечатление, что мое вынужденное пребывание в больнице Святой Екатерины было сродни пытке. И хотя я никому не желаю оказаться на моем месте, мой больничный опыт далек от мучительного и невыносимого. Персонал больницы оказался на высоте и заслуживает наивысших похвал, а, кроме того, я не мог мечтать о лучшем соседе по палате, с которым я разделил весь срок пребывания на карантине. Поверьте мне, все было не так уж плохо!
Бетти крепко сжала руку Пейдж.
– Слышала?
– Ты ему говорила, что я здесь?
– Нет.
Пейдж разрывалась между двумя противоречивыми чувствами: ей было приятно, что Росс упомянул о ней, и в то же время горько от мысли, что если он не изменил своего отношения к ней, то почему не пригласил на эту вечеринку?
Хотя с какой стати он должен был это делать? Она ведь никоим образом не дала ему понять, что желает снова увидеться с ним. Да, зато он точно не затратил много времени на поиски другой женщины, которую взял с собой сегодня вечером.
И вот еще что. Почему она пропустила момент его появления в зале? В больнице, в ресторане, у нее дома она буквально кожей ощущала его присутствие при условии, что он находился где-то поблизости. Хотя вначале, когда он ей активно не нравился, ей было не по душе находиться рядом с ним под одной крышей. Следует, однако, признать, что после ночи, проведенной в одной с ним постели, Пейдж не только быстро привыкла к нему, но и стала желать его общества.
Но сейчас, похоже, все изменилось. Может быть, действительно эта их последняя ночь, которую они провели у нее, окончательно излечила их обоих?
Если дело в этом, то почему же она по-прежнему жаждет повторения того, что было между ними, страстно желает его, Росса? Может, причина в том, что, когда они возвратились к привычной жизни вне больничных стен, влечение перестало быть взаимным?
Думать об этом было крайне грустно и неприятно.
До слуха Пейдж вновь донесся гром аплодисментов. Она поняла, что, задумавшись, пропустила выступление Росса – он уже спускался по ступенькам вниз. На полпути его остановил мэр и заставил вернуться. На лице героя дня появилось выражение неподдельного изумления.
Теперь Пейдж не отрываясь слушала мэра. Тот вручил Россу памятный значок «Выдающийся гуманист года города Атланты». Пейдж уже знала, что Росса ожидает награда, но не имела представления о том, какая именно.
Новая речь Росса по поводу вручения награды была немногословной. Он был настолько поражен случившимся, что на какое-то мгновение лишился дара речи. Что, в свою очередь, удивило Пейдж. Ведь втечение двух недель она не могла заставить его заткнуть фонтан красноречия. Даже тогда, когда ей хотелось не слов, а ласк, Росс болтал без умолку.
