Человеку гражданскому обычно невдомек, что стрельбище, это не просто поле с мишеньками, а целый сложный комплекс, призванный не только дать бойцам нужные навыки, но и помешать им убиться или поубивать, прежде времени, кого-то другого. И все это надо приводить в порядок. Например — собрать весь сухостой, чтобы не загорелся, подровнять окопчики и капониры, отсыпать свежим песком рубежи, побелить столбики, да и КНП освежить тоже не помешает. Работы, в общем, вагон. А темнеет рано. Так что приходится торопится.
Разогнав бойцов по местам, Старшина тоже не стал бездельничать и, взяв кисточку и краску, пошел подновлять предупреждающие плакаты, казенным языком описывающие какие плачевные последствия для здоровья влечет за собой пребывание на линии огня. Подробно, надо заметить, описывают, как будто не понятно, что будет, когда в твою сторону лупит десяток стволов. «Не лезь — убьет!» - универсальная же фраза! И краски на неё уходит меньше.
Выписывая, прикусив от усердия кончик языка, громоздкие фразы, Тарасов не сразу заметил что бойцы, вместо энергичной работы, собрались и что-то с интересом разглядывают и обсуждают. А заметив, чуть не поседел, так как по опыту знал, что подобный живой интерес у солдат хорошие и полезные для здоровья вещи не вызывают. Стрельбище, значит, будь уверен, нашли неразорвавшееся. И встали еще так — в кружок. Чтоб если рванет, сразу всем лечь. Ромашкой…Вон уже один руку тянет…
Рявкнув во весь голос: «РУКИ БЛЯ!!!», Старшина аршинными скачками рванул в ту сторону. Солдаты, к счастью, уже приобрели нужные рефлексы, так что, при звуках командирского рыка немедленно вытянулись и постарались слиться с местностью. Подбежав, Тарасов поискал глазами причину столь пристального интереса, потом с внимательностью инквизитора заглянул в выпученные от усердия глаза подчиненных.
- Вам мама не говорила, что трогать на стрельбище всякое — плохая примета?
- Так мы это…
- Что вы «это» я в курсе. Че нашли? Гранату? Патрон?
- Следы… - один из новобранцев, скуластый калмык, указал себе под ноги, - Волчьи!
- Тьфу-ты… - облегченно выдохнув, Старшина посмотрел на полосу грязи в которой отпечаталась цепочка крупных следов, - Волчьи, говоришь?
- Да. Вытянутые и пальцы собраны. Волк! Здоровенный! - нагнувшись, он приложил ладонь к одному из следов, - Меня отец так учил: если четырьмя пальцами след накрываешь, значит сука или прибылой. Если пятый надо — переярок. А тут — ладонь! Матерый очень!
- Ясно… Надо Митрофанову сказать — у него скотина. И Селиверстову. Он тут ружьем хвастал. Ладно — за работу! Вечером проверять придут, а у нас еще конь не валялся. Если что найдете — не трогать, не тыкать, не перемещать. Яйца на березу закинет — я не полезу.
- Это как, товарищ прапорщик? - не понял кто-то.
- Да вот так… Был на моей памяти один. Ключевое слово - «был». Нашел на стрельбище выстрел гранатометный, зажал между коленей и принялся раскручивать. Думал «инертный».
- И что?
- Поговорку: «Одна нога здесь — другая там» знаешь? Вот так же было. И яйца на березе висели. Ну вот натурально на суку, как шары на елке. Очень запомнилось. Я даже как звать этого дурака забыл, а это помню, - ностальгически вздохнув, Тарасов оглядел лица бойцов, пытавшихся, со смесью ужаса, веселья и брезгливости, представить описанное, - На сим вечер воспоминаний объявляю закрытым! Все — по местам и «стаханим» до упора, чтоб завтра сюда не тащится.
Работу принимал лично Начштаба, который походил, посмотрел с озабоченным видом и, на удивление, не стал даже указывать «дежурные» недостатки, которые любой проверяющий обязан обозначить, дабы показать, что не зря свой хлеб есть. Это было странно, так что, когда он отозвал Тарасова в сторону, тот слегка напрягся.
- Вы же, вчера, вместе с Виталием Сергеевичем из города вернулись? - Начштаба, по своему обыкновению, начал издалека, - Там все нормально было?
- Да… Ничего такого… - вот теперь Старшина напрягся не «слегка», а по взрослому, - Он ко мне заехал узнать, как там что… Предложил подбросить.
- А по дороге что случилось?
- Тоже ничего такого…
- Но что-то же случилось? Он же не просто так в ремзону заезжал?
- Да там что-то с подвеской… Попросил помочь. Что стряслось-то?
- Вот это я и пытаюсь выяснить. Он, после ремзоны, куда-то уехал и его до сих пор нет. Я думал, может вы знаете, куда он мог ночью отправится?
- Без понятия. Если что-то вспомню — сразу сообщу.
- Хорошо… А то я беспокоюсь что-то. Не предупредил, никаких распоряжений не оставил…
Построив личный состав, Тарасов отвел их в казарму, в процессе напряженно размышляя. Куда Комбат мог податься после ремзоны? Хороший вопрос. У него в багажнике был вскрытый сейф. Возможно, поехал от него избавится? Куда? Да хоть куда — тут мест глухих много. А там пробил колесо или увяз… Да не — фигня. Комбат — не девочка напуганная, чтобы сидеть в сломавшейся машине и паниковать. Давно бы притопал. С ним самим что-то случилось? Скорее всего. Проклятье! И где его теперь искать?
Дом! Он, посмотрев найденные документы, сказал, что сектанты платят за какой-то дом в Лесной Поляне. Возможно, избавившись от сейфа, он поехал туда? Или… Или его туда могли повезти. Кто сказал, что сектанты, подбросив гильзы, перестали следить за частью? А если следили, то увидев, как Комбат избавляется от сейфа, решили, что это он их и грабанул? В их логове в городе было восемь коек. Значит можно предположить, что у них есть восемь рыл тех, кто прям живет в секте. Самых преданных их идеям. Достаточно, чтобы скрутить даже такого бугая как Комбат. О других вариантах Старшина старался не думать. Быстро забежав к себе он взял штык-нож, достал из тайника «Наган», сунул его в пистолетный карман на бушлате и сказав дневальному: «Если будут спрашивать, то я на стрельбище. Кисточку там забыл — засохнет», рысью почесал в сторону дач.
***
Дачи делились на мелкие участки, где никого, в это время года, уже не было и находившиеся за дорогой более капитальные дома. Скорее всего, там и угнездились сектанты, но Тарасов, сперва, решил почесать участки. Куча домиков, зарослей и заброшенных наделов — хорошее место, чтобы спрятать машину. Это оказалось правильным решением — недалеко от дороги, за старым забором, он заметил «Волгу» Комбата. Сердце недобро екнуло. Осторожно приблизившись, Старшина убедился, что вокруг никого
