Однажды муж Вьюгиной подъехал на своих «Жигулях» к универмагу «Гостиный Двор», припарковал их, а сам ушел прогуляться. В это время Башмаков сел за руль машины и отогнал ее в укромное место. А Вьюгин отправился подавать заявление об «угоне» в 27 отделение милиции тогда еще Куйбышевского РУВД. Чуть позже Башмаков разобрал машину на запчасти и распродал. А супруги Вьюгины получили страховку.
Остатки автомобиля оперативники изъяли во дворе одного из зданий системы профтехобразования на Кировском (ныне Каменноост-ровском) проспекте. К уголовной ответственности был привлечен и муж Вьюгиной, полностью находившийся под влиянием жены.
По следу бешеного волка
Это случилось в марте 1991 года в Пушкине, пригороде Ленинграда. Звонок из дежурной части РУВД застал дежурного оперуполномоченного угрозыска А. Ю. Коновалова дома, когда тот ужинал. Полученная информация заставила мгновенно собраться: в квартире на улице Генерала Хазова совершено тройное убийство. Поскольку это было недалеко от его дома, оперативник прибыл по адресу за считаные минуты.
В квартире уже находился приехавший по вызову соседей экипаж ГЗ ОВО Пушкинского РУВД. Соседей насторожило, что из квартиры шел сильный запах газа, а жильцы, которых они пару часов назад видели входившими в эту квартиру, не отвечали ни на звонки в дверь, ни по телефону. Еще до того, как запахло газом, соседи слышали в квартире какой-то шум, крики, но потом наступила тишина.
Милиционеры экипажа ГЗ не были новичками. Заметив, что в двери торчит обломок ключа и чувствуя сильный запах газа, они выбили входную дверь и ворвались внутрь. Квартира была трехкомнатной (все комнаты изолированные), в ней было темно, но концентрация газа оказалась такой, что дышать оказалось невозможно. Старший экипажа, не включая свет и задержав дыхание, пробежал по коридору до кухни и выбил окно. Получив отдушину, газ вырвался на улицу.
Милиционеры тем временем перекрыли газовый кран, поскольку все конфорки газовой плиты были открыты на полную мощность. Затем они обследовали все комнаты и немедленно доложили об увиденном в дежурную часть.
Прибывший вскоре оперативник вместе с экипажем ГЗ констатировал следующее. В каждой из трех комнат находилось по трупу, которые лежали в кроватях. В дальней комнате находилась 35-летняя хозяйка квартиры, в средней — ее 60-летняя мать, а в ближней ко входу комнате — 12-летняя дочь хозяйки. Все трое были задушены и мертвы, на горле у каждой из них была своеобразная удавка в виде женского цветного платка с узлом.
По обстановке в комнате 35-летней хозяйки было видно, что здесь шла отчаянная борьба. Обстановка в комнате пожилой женщины говорила о том, что она умерла внезапно, не успев оказать сопротивления. Но самая ужасная картина предстала перед сотрудниками милиции в комнате 12-летней девочки, которая перед смертью была изнасилована и, судя по окружающим предметам, так же, как и мать, оказывала сопротивление.
Любое тройное убийство, тем более такого рода, — ЧП даже для мегаполиса, каким являлся Ленинград, а для небольшого пригородного Пушкина это вообще было случаем беспрецедентным. По тревоге был поднят весь личный состав пушкинской милиции и районной прокуратуры. Из Ленинградского ГУВД быстро прибыли оперативники 2 («убойного») отдела УУР, целая бригада экспертов-криминалистов и практически все дежурное руководство ГУВД и горпрокуратуры. Началась отработка места происшествия и розыск преступника (или, как тогда думали, группы преступников) по горячим следам.
Когда машина сыска и следствия работает с максимальным ускорением, то пойманная ею даже однажды цель уже не будет упущена. Однако на этот раз такой цели видно не было. Погибшая хозяйка квартиры была разведена и имела большой круг знакомых, в том числе и таких, которые имели проблемы с законом. Естественно, все эти люди, особенно из числа последних, отрабатывались тщательно и в ряде случаев довольно жестко. Но их причастность к гибели жильцов квартиры не была установлена.
Скрупулезная работа экспертов смогла только предоставить биологические следы преступника, оставленные им при изнасиловании девочки, но отпечатки пальцев оказались в основном везде в квартире затертыми. Те же, что находились, принадлежали самим погибшим. Судя по всему, преступник «прибрал» за собой и перед уходом включил газ, рассчитывая, что произойдет взрыв и возгорание — например, от замыкания того же телевизора, который прибывшие милиционеры обнаружили работающим в комнате хозяйки.
Кое-что пояснила единственная оставшаяся в живых из всей семьи — 20-летняя старшая дочь погибшей хозяйки. Во время убийства она находилась в гостях у друзей (именно это ее и спасло). Девушка сказала, что ничего из известных ей вещей из квартиры не пропало. Стало быть, мотив преступления, связанный с хищением имущества, отпадал. Правда, потом девушка сообщила, что не может найти грампластинку с песнями Высоцкого, но ее слова не привлекли тогда внимания. Мало ли куда могла она завалиться, да и до пластинки ли тут…
Затем девушка сообщила, что у матери в последнее время был какой-то случайный знакомый, но он лишь изредка приходил в квартиру. Она ничего о нем не знала. Среди известных связей погибшей семьи этот мужчина установлен не был.
Созданная следственно-оперативная группа стала отрабатывать все направления. Прошло два месяца напряженной работы. За это время о жизни погибшей семьи стало известно практически всё. Всё, кроме неизвестного случайного знакомого…
Тем временем в мае 1991-го в Пушкинском районе были практически одновременно совершены два новых преступления. В самом Пушкине в квартире в доме № 5 на Октябрьском бульваре была обнаружена убитая молодая учительница. Смерть наступила от колотого ранения в грудь. А в соседнем Павловске было совершено разбойное нападение на автолюбителя, занимавшегося частным извозом. Один из пассажиров вдруг отказался платить, достал молот и ударил водителя по голове. Хорошо, что в тесном салоне размахнуться ему как следует не удалось, и удар получился маломощным. Однако металлический молот — штука серьезная, и незадачливому автоизвозчику пришлось спасаться бегством, бросив свою автомашину, на которой преступник и скрылся. Через некоторое время машину обнаружили брошенной на другом конце Павловска.
Казалось, что эти два преступления никак не связаны не только с тройным убийством, но даже друг с другом. Но в истории криминалистики известно немало случаев, когда разрозненные сюжеты, напоминающие фрагменты замысловатой мозаики, вдруг складываются в цельную картину и выводят на реальную цель. Таким решающим фактором стала работа созданной для расследования убийства учительницы очередной оперативно-следственной группы. Точнее, ее оперативной составляющей из трех сотрудников угрозыска Пушкинского РУВД — М. В. Анисимова, С. М. Смазнова и все того же А. Ю. Коновалова, прибывшего на место тройного убийства в квартиру на улице Генерала Хазова.
Сестра убитой учительницы вспомнила, что в последнее время та встречалась с неким Колей из поселка Семрино в Ленинградской области. Она даже нашла его фотографию среди вещей сестры. Опергруппа стала устанавливать «Колю» как связь погибшей.
Оперативники проявили смекалку, выдав себя в поселке Семрино за заготовителей. Были все основания опасаться, что местные жители, часть из которых имела в прошлом проблемы с законом, не станут помогать сотрудникам милиции разыскивать своего односельчанина, а, напротив, предупредят его, и тот может скрыться. Тем не менее «заготовителям» из угрозыска, имеющим фотографию «Коли», удалось выйти на некоего Николая Мурина.
Прямых оснований подозревать его в убийстве учительницы не было. Сам он в прошлом не был судим, но оперативная проверка показала, что Мурин засветился на том самом нападении на автолюбителя в Павловске. Оставленные на месте преступления следы и потерпевший изобличили Мурина — он оказался тем самым «разбойником с молотом». Это явилось основанием для его задержания и предъявления обвинения в разбое.
Используя задержание Мурина за разбой, оперативники получили санкции прокурора на проведение обысков по месту его жительства и работы. Обыски на квартире и в гараже результата не принесли. Не давал ничего поначалу и обыск на рабочем месте Мурина — на железнодорожной станции Семрино, где тот работал в одном из подразделений Витебской железной дороги. Но тут оперативники обратили внимание на соседний верстак — выяснилось, что Мурин там тоже работал, поскольку его хозяин находился в отпуске. Верстак был вскрыт, и оперативники обнаружили там документы убитой учительницы, несколько принадлежащих ей безделушек и… заточку со следами крови.
Это было попадание в цель — Николай Мурин оказался убийцей. Причем убийцей-фетишистом. История криминалистики знает немало таких случаев, когда убийца оставлял на память так называемый фетиш — какую-либо вещь, принадлежащую жертве.
