В первый день наступления советскими танкистами с боями было пройдено тридцать семь километров. Преследуя стремительно отступающего врага, они достигли небольшого городка Штаден, вблизи которого были вновь атакованы авиацией противника. На этот раз против них были брошены скоростные бомбардировщики «Москито».
Благодаря внезапности нападения и высокой маневренности, они смогли нанести существенный урон русскому танковому авангарду. В результате удара с воздуха в роте капитана Котельникова было повреждено четыре танка, два из которых были сожжены в результате прямого попадания.
Зенитный огонь прикрытия «Исов» оказался малоэффективным против столь подвижного противника. Эскадрилья «Москито» покинула поле боя без потерь, однако когда через полтора час англичане повторили налет, результаты были иными.
Получив жестокий урок, советские танкисты рассредоточили и замаскировали свои машины. Главный удар «Москито» приняли ранее поврежденные, которые русские не успели увезти в тыл на ремонт. Темные громады «Исов» стоически принимали на себя новые удары врага, против которого теперь действовали все силы зенитного прикрытия.
Как бы, не были быстры и проворны бомбардировщики противника, но против грамотно расставленных зенитных орудий они оказались бессильны. Подбитые танки оказались своеобразной приманкой заманившей английских асов в смертельную ловушку. Зная примерную цель атаки врага, советские зенитчики вели упреждающую стрельбу, принесшую им серьезный успех. Во время атаки один «Москито» был сбит, а два других получили повреждения, причем довольно серьезные. На обратном пути один из подбитых самолетов рухнул на землю в районе Ратенбурга, а другой был сбит «яками» прилетевшими на защиту гвардейцев.
Подобные потери эскадрильи «Москито» оказались холодным душем, для горячих британских парней. Дело в том, что обычно на тысячу вылетов этих скоростных бомбардировщиков число потерь составляло в среднем до шестнадцати машин. И потери эти, «Москито» несли вовсе не от зенитных орудий немцев, а от их реактивных истребителей. Простым «Мессершмидттам» было довольно трудно бороться в ночном небе с этим вертким и маневренным противником.
Когда на землю спустился вечер, и боевые действия прекратились, в штабы обоих противоборствующих сторон устремился поток рапортов, донесений и докладов об одержанных успехах, неудачах и понесенных потерях.
Положение 2-й британской армии в Нижней Саксонии было, мягко говоря, плачевным. Ранее разрезанная войсками маршала Рокоссовского на две части, новым наступлением противника она оказалась перед угрозой быть вновь разделенной. Русский танковый клин, рвавшийся к Бремену, грозил отсечь части сил англичан на побережье моря в районе Бремерхафена.
Остановить продвижение тяжелых танков противника фельдмаршал Александер не мог из-за отсутствия резервов. Единственным выходом из создавшегося положение было отступление, приказ на которое и был отдан войскам по радио в ночь с 12 на 13 июля.
Не имея сил и возможности защищать Бремен, англичане решили пожертвовать им для спасения своих главных сил. Они стали спешно отводить свои войска вглубь Нижней Саксонии к двум её главным города Ганноверу и Оснабрюку. Сосредоточив вокруг них достаточное количество сил, фельдмаршал Александер намеривался превратить их в опорные пункты обороны, наподобие знаменитых немецких городов-крепостей фестунгов.
Это тактическое изобретение Гитлера конца войны, заметно осложняло наступление советских армий зимой и весной 1945 года. Фестунги надолго привязывали к себе значительные силы наступающих войск необходимые для их блокады или штурма. Конечно, немецкая идея не являлась спасением от бронированных клиньев противника. На образование полноценного города-крепости требовалось время и силы, которых у англичан к этому моменту просто не было. Но вот создать крепкий пункт обороны способный если не остановить наступление русских танкистов, то доставить им большие хлопоты, это британцам было вполне по силам.
Одновременно с отходом на юг, англичане начали отвод своих войск из Бремерхафена. Всю ночь и весь день, неудержимым потоком двигались они на ту сторону устья Везера, оставляя русским нетронутыми верфи и портовые сооружения этого города. Некоторые горячие головы предлагали уничтожить хотя бы что-нибудь, но получило жестокий отпор со стороны высокого командования. Частная собственность транснациональных корпораций была священна.
Благополучно переправившись за реку, солдаты генерала Бакстона принялись лихорадочно организовывать оборону в районе Ольденбурга, благо этого были все условия. Созданный немцами судоходный канал между Везером и Эмсом был идеальным барьером, прикрывавшим порты Восточной Фризии на случай внезапного вторжения с востока.
Отсутствие у британцев крупных резервов в районе Бремена и их решение отступить к Ганноверу, в значительной мере облегчило наступление советских танкистов утром 13 июля. Уже к полудню ими был занят Ратенбург, а ближе к вечеру перед авангардом гвардейцев предстал и сам Бремен.
Нельзя сказать, что поход на «город серебряного ключа» был подобен простому марш броску, который совершали американцы и англичане в конце апреля и начале мая по дорогам Германии. Дважды танковые колоны русских были атакованы королевскими ВВС, но без особого результата. Скоростные «Москито» были хороши для нанесения точечного удара по неподвижной цели, но против движущихся целей их эффективность оставляла желать лучшего. К тому же, увеличилось число истребителей прикрывавших танки, которые не позволяли «Москито» безопасно спуститься с высоких небес и повторить штаденский успех.
Кроме налетов авиации, было несколько боевых столкновений, в которых противником советских танкистов были большей частью немцы. Так на подступах к Ратенбургу дорогу «Исам» преградили две роты автоматчиков при поддержке минометной батареи. Брошенные англичанами на произвол судьбы, немцы решили сами оборонять свои города от «большевистской заразы». С упорством обреченных на смерть людей они в течение почти двух часов вели неравный бой с тяжелыми танками батальона майора Герасименко.
Вооруженные фаустпатронами они могли бы нанести ощутимый урон гвардейскому авангарду, но злость и злоба основательно подвела немцев. Всю свою ярость они выплеснули на взвод советской разведки состоявшей из мотоциклистов и пары легких танков. Когда подошли главные силы танкового батальона, положение дел было ясным, и танкисты принялись огнем с дальних позиций уничтожать засевших в строениях немцев.
К вечеру 13 июля передовые подразделения Красной Армии вступили в Бремен, но Черчилль не был бы самим собой, если бы, не постарался извлечь из своих военных неудач определенные политические дивиденды. Наступление советских войск в Нижней Саксонии было воспринято всем прогрессивным демократическим миром как акт агрессии, что автоматически изменяло ранг британского премьера. Из злокозненного поджигателя войны подвергшемуся заслуженному остракизму, Черчилль в мгновения ока становился жертвой насилия со стороны тирана Сталина и нуждался если не в защите, то уж в явном сочувствии.
Таковы реалии и причуды свободного общества, которому должны следовать все, невзирая на личные симпатии или антипатии. И как бы, не была сильно злость Трумэна к Черчиллю, столь не к месту и не вовремя заварившего эту кашу в Европе, он был вынужден сменить тон при общении с Крипсом. Во время очередной встречей с британцами, Трумэн прекратил наносить ему хуки и всевозможные апперкоты. Президент выразил свое полное несогласие с действиями Сталина и пообещал призвать его к скорейшему ответу. В качестве проявления своей доброй воли к попавшему беду собрату, он известил Крипса о своем решении возобновить поставки в Англию по ленд-лизу.
Для опального Черчилля это событие было серьезным успехом, однако аппетиты британского премьера простирались гораздо дальше полученного результата. Черчиллю было мало получения индульгенции от Трумэна за свои недостойные махинации, свершенные им за спиной «большого брата». Он хотел получить статус полноправного политического партнера и союзника в «крестовом походе против большевиков», и у него были довольно серьезные основания.
Все дело заключалось в том, что согласно ялтинским соглашениям, бывший вольный город Бремен отходил под управление американской оккупационной администрации. К началу июля 1945 года, военно-административная миссия янки в составе сорока двух человек успела въехать в город на Везере и приступила к его управлению.
Соглашаясь на отвод английских войск от Бремена, Черчилль надеялся спровоцировать открытый военный конфликт между русскими и американцами. За все время возникновения конфликта, благодаря максимально взвешенной позиции Сталина, две великие державы так и не пересекли роковую красную черту.
