Читаем без скачивания Церковная история - Сократ Схоластик

ГЛАВА 12

О Хрисанфе, новацианском епископе в Константинополе

По смерти Сисинния, на престол епископский против воли возведен был Хрисанф, сын Маркиана, предшествовавшего Сисиннию епископа новацианского. В молодых летах он служил в придворном войске, потом при царе Феодосии Великом был префектом Италии, и наконец, поставлен наместником Британских островов, где возбуждал удивление своими распоряжениями. Достигнув преклонных лет и возвратившись в Константинополь, Хрисанф хотел было сделаться префектом города, но против воли возведен был на престол епископский, потому что Сисинний во время кончины упомянул о нем как о человеке, способном епископствовать, и новацианский народ, приняв его слова за закон, решился насильно увлечь его к епископству. Хрисанф однако скрылся, а Савватий, полагая, что теперь настало удобное время, в которое он может овладеть церквами, вменил ни во что данную им клятву и склонил некоторых незначительных епископов возложить на него руки. В числе рукополагавших его был и Гермоген, которого он проклял и отлучил за хульные сочинения. Впрочем, намерение Савватия не исполнилось, ибо народ ненавидел его за то {276} своенравие, с которым он употреблял все средства, чтобы прокрасться на степень епископства, а потому всячески старался отыскать Хрисанфа и, узнав, что он скрывается около Вифинии, взял его силой и возвел на епископство. Это был муж самый мудрый и одновременно самый скромный, какого только можно было найти. Новацианские церкви в Константинополе он тщательно сберег и умножил, также первый стал раздавать бедным собственные свои деньги, а из церковной собственности не брал ничего, кроме двух благословенных хлебов по воскресным дням. Он имел такое попечение о своей Церкви, что от софиста Троила взял превосходнейшего в то время ритора Аблавия и возвел его в сан пресвитера. Написанные Аблавием беседы отличаются изящной отделкой и звучностью языка. Впоследствии Аблавий был епископом никейско-новацианской Церкви и в то же время учил там софистов.

ГЛАВА 13

О бывшей в Александрии между христианами и иудеями битве и раздоре епископа Кирилла с префектом Орестом

В то же самое время епископу Кириллу пришлось изгнать из Александрии и племя иудеев, - по следующей причине. Александрийская чернь любит возмущения больше всякой другой черни и, когда находит повод, устремляется к нестерпимым злодействам, ибо без крови не успокаивается от волнения. Случилось, что эта самая чернь и тогда взволновалась - не по какому-либо важному поводу, но по причине распространившегося во всех городах зла, то есть страсти к плясунам. Так как плясун в день субботний собирал к себе гораздо более народа, потому что иудеи, ничего в этот день не делающие, занимались не слушанием закона, а театральными зрелищами, то суббота обыкновенно бывала днем столкновения народных партий. Александрийский префект хотя до некоторой степени и ограничил такой беспорядок, однако иудеи все-таки не переставали враждовать против людей противной партии. Будучи всегда и везде врагами христиан, они еще более вооружились против них из-за этих плясунов. При таких-то обстоятельствах александрийский префект Орест делал в театре politeian - так обыкновенно назывались общественные распоряжения. Тут были и приверженцы епископа Кирилла, желавшие знать о распоряжениях префекта, и в числе их находился один человек, по имени Иеракс, бывший учителем детских наук и, как пламенный слушатель епископа Кирилла, {277} всячески старавшийся возбуждать рукоплескания при его поучениях. Когда толпа иудеев увидела этого Иеракса в театре, то вдруг закричала, что он пришел на зрелище не за чем другим, как для возбуждения смятения в народе. Между тем Оресту и прежде было ненавистно владычество епископов - частью потому, что они отнимали много власти у поставленных от царя начальников, а особенно потому, что Кирилл хотел иметь надзор и над его распоряжениями. Итак, схватив Иеракса, он всенародно в театре подверг его мучениям. Узнав об этом, Кирилл позвал к себе знатнейших из иудеев и, вероятно, грозил им, если они не перестанут возмущаться против христиан. Но иудеи, слыша угрозы, сделались еще упорнее и во вред христианам придумывали козни. Я расскажу о главнейшей, которая была причиной изгнания их из Александрии. Сговорившись, чтобы каждый носил с собой, как отличительный знак, сделанное из коры пальмового дерева кольцо, они задумали напасть ночью на христиан, и в одну ночь послали некоторых людей кричать по всем концам города, будто горит церковь соименная Александру. Услышав это, христиане, для спасения церкви, сбегались со всех сторон, а иудеи тотчас нападали и умерщвляли их. Друг друга они не трогали, потому что каждый показывал другому кольцо, а встречавшихся христиан убивали. С наступлением дня это злодейство обнаружилось. Раздраженный им, Кирилл с великим множеством народа идет к иудейским синагогам, - так называют иудеи места своих молитвенных собраний - и синагоги у них отнимает, а самих изгоняет из города, имущество же их отдает народу на разграбление. Таким образом, иудеи, жившие в городе со времен Александра Македонского, тогда все и без ничего оставили город и рассеялись по разным странам 14. Но учитель врачебных наук Адамантий, отправившись в Константинополь, прибег к епископу Аттику и, приняв христианство, впоследствии опять жил в Александрии. Между тем александрийский префект Орест был крайне огорчен этим происшествием и очень скорбел, что столь великий город так неожиданно лишился такого множества жителей, а потому донес об этом царю. О злодействе иудеев известил царя и сам Кирилл, хотя, тем не менее, посылал и к Оресту людей с предложением ему своей дружбы, потому что к этому побуждал его александрийский народ. Но Орест отверг дружбу епископа. Тогда Кирилл взял и держал перед ним книгу Евангелие, думая хотя этим пристыдить его, однако и такая мера не смягчила префекта, - и между ними осталась непримиримая вражда, следствием которой было следующее. {278}

ГЛАВА 14

О том, что нитрийские монахи, для защиты Кирилла пришедшие в Александрию, восстали против префекта Ореста

Некоторые из монахов в горах нитрийских, выказавшие свою горячность еще при Феофиле, когда он несправедливо вооружил их против Диоскора и его братьев, одушевились и теперь ревностью и решились усердно сражаться также за Кирилла. Посему, оставив монастыри, в числе почти пятисот человек, они пришли в город и выжидали, когда префект будет проезжать на своей колеснице. Потом, подошедши к нему, называли его жертвоприносителем, язычником и многими другими позорными именами. Префект, подозревая в этом козни со стороны Кирилла, закричал, что он христианин и крещен константинопольским епископом Аттиком. Но монахи не слушали слов его, - и один из них, по имени Аммоний, ударил Ореста камнем в голову, так что он весь облился кровью, текшей из раны, а его телохранители, кроме немногих, все разбежались в разные стороны и скрылись в толпе, боясь, что и их побьют камнями. Между тем начали сбегаться и жители Александрии, чтобы защитить префекта от монахов, - и всех других обратили в бегство, а Аммония схватили и представили к префекту, который, на основании законов, всенародно подверг его наказанию и дотоле мучил, пока тот не умер. Об этих событиях вскоре донес он самодержцам. А Кирилл представлял их царю с противоположной стороны, тело же Аммония взял и положил в одной из церквей и, переменив ему имя, назвал его Фавмасием, чтобы считали его мученником и прославляли в Церкви его великодушие, как подвиг за благочестие. Однако люди скромные, хотя и христиане, не одобрили этой Кирилловой ревности, ибо знали, что Аммоний понес наказание за свое безрассудство и умер в мучениях не потому, что был принуждаем к отречению от Христа. Итак, сам Кирилл своим молчанием мало-помалу привел это дело в забвение. Но злая вражда между Кириллом и Орестом даже и здесь не остановилась. Угасил ее другой, подобный упомянутым случай.

ГЛАВА 15

Об Ипатии философе

В Александрии была одна женщина, по имени Ипатия, дочь философа Феона 15. Она приобрела такую ученость, что превзошла современных себе философов, была преемницей {279} платонической школы, происходившей от Платона, и желающим преподавала все философские науки. Поэтому хотевшие изучить философию стекались к ней со всех сторон. По своему образованию, имея достойную уважения самоуверенность, она со скромностью представала даже пред лицом правителей, да и в том не поставляла никакого стыда, что являлась среди мужчин, ибо за необыкновенную ее скромность все уважали ее и дивились ей. Против этой-то женщины вооружилась тогда зависть. Так как она очень часто беседовала с Орестом, то ее обращение с ним подало повод к клевете, будто бы она не дозволяла Оресту войти в дружбу с Кириллом. Посему люди с горячими голосами под начальством некоего Петра, однажды сговорились и подстерегли эту женщину. Когда она возвращалась откуда-то домой, они стащили ее с носилок и привлекли к церкви, называемой Кесарион, потом, обнажив ее, умертвили черепками, а тело снесли на место, называемое Кинарон, и там сожгли. Это причинило немало скорби и Кириллу, и александрийской Церкви, ибо убийства, распри и все тому подобное совершенно чуждо мыслящим по духу Христову. Упомянутое событие произошло в четвертый год епископства Кирилла, в десятый консульства Гонория и шестой Феодосия, в месяце марте, во время поста.