светло-золотым цветом нарядов. Я не могла оторваться, заворожено любуясь сложного плетения изысканным человеческим калейдоскопом, и не заметила, как рядом оказался то-то еще.
– Волшебно выглядишь, – негромко прозвучало справа от меня.
Я повернула голову, встретившись взглядом с серыми глазами, в которых отражалось искреннее восхищение.
– Ты тоже, – я улыбнулась, разглядывая аккуратную вышивку герба на его груди. Настроение было превосходным, хотелось смеяться, шутить и расточать комплименты. – Не танцуешь?
– Тебе стоит только пожелать.
Задохнувшись от неизвестных доселе ощущений, я тут же мысленно встряхнулась, стараясь не выдать себя с потрохами.
– Если тебе дороги твои ноги и моя репутация, ты не станешь этого делать.
– Я могу дать пару уроков.
– Надеюсь на это.
Не ожидала от себя подобного, но вдруг жадно захотелось принадлежать к этим элегантным, красиво и умело двигавшимся в танце парам, плыть с такой же горделивой осанкой в многолюдном потоке, наслаждаясь прекрасной музыкой в крепких объятиях приятного партнера, и купаясь в лучах восхищенных взглядов. Эх, кто бы знал, что надо было позаботиться о подобном заранее.
– Еще бы самому вспомнить, как это делается, – задумчиво прервал мои мысли Гер. – За столько лет даже на велосипеде разучишься ездить, не то что танцевать.
– Ты знаешь, – поделилась я сокровенным, – ведь когда-то я пыталась научиться, и даже что-то получалось. Так что будем вспоминать вместе.
Тот кивнул, озорно прищурившись, что никак не вязалось с его великосветским обликом.
– Можем начать прямо сейчас!
Он выставил локоть, предлагая мне уцепиться, и следовать с ним. Я растерялась.
– Но…куда? Мне разве можно уходить?
– Ты вольна делать все, что посчитаешь нужным. Здесь нет строгих правил, можешь расслабиться и наслаждаться праздником. Ты мне доверяешь?
Я с сомнением оглядела предложенную конечность в элегантных темных перчатках и аккуратно вложила свою руку в его. Нашего ухода, казалось, никто не заметил.
Пройдя сквозь знакомые зеркальные двери, мы оказались в безлюдной мраморной галерее с многогранными колоннами, которая вела в пышный сад. Здесь прекрасно была слышна музыка, доносившаяся из большого зала. Мы остановились посреди галереи.
– Куда теперь?
Мужчина не удостоил меня ответом. Он отодвинулся на пару шагов, и, повернувшись ко мне лицом, важно склонился. Я заинтригованно замерла, несколько секунд разглядывая его внушительную фигуру, затем присела в неглубоком реверансе, аккуратно подобрав пышные складки золотистой юбки. Тот шагнул вперед и властно привлек меня к себе, одной рукой придерживая талию, изящно убрав за спину другую. Не получив предварительных рекомендаций, я тем не менее вспомнила, как выглядела данная поза у пар в зале, и расположила свои руки соответственно: одной подобрала юбку, а другую удобно расположила на его плече. Не торопясь начать, мужчина насмешливо сощурился, и, сжав талию, приподнял меня одной рукой так, что мои ноги в аккуратных туфельках удобно расположились на носках его сапог.
Торжественность момента грозила рассыпаться, как карточный домик, но мы сдерживались, выдавливая лишь сдержанные смешки, сильно стараясь не засмеяться в голос.
Гер дождался нужного момента, и с новой ноты шагнул вперед, успешно двигаясь в такт музыке, при этом бережно, но крепко прижимая меня к себе, заставляя двигаться с ним вместе. Я чувствовала себя дрянной тряпичной куклой, неловко повиснув на его плече и безвольно болтая ногами. Едва угадывая следующие па, я еле успевала, чтобы не соскользнуть с его сапог и не свалиться золотистым кульком прямо на мраморный пол. Ситуацию усугубляло то, что мужчина еще и смешно подпевал себе под нос в такт музыке. Но в один момент перестал, чуть замедлил движение, приноровившись к моим неловким шагам, и мы закружились уже по-настоящему, слившись с отзвуками живой мелодии. Я даже не заметила, как соскользнула с его сапог, разгадав несложный принцип движений, и с восторгом прикрыла глаза, улыбаясь во весь рот. Хотя со стороны это и выглядело, возможно, далеко не так радужно, как представлялось.
Мое платье превратилось в струящийся золотой поток, обнявший наши ноги блестящим облаком. Волшебные звуки невидимых инструментов лились и лились без конца, сливаясь с тихим шелестом ветра в садовой листве и с еле слышными птичьими голосами, мы двое, казалось, растворялись в блаженстве момента, и я не хотела, чтобы это когда-либо закончилось. Казалось бы, всего лишь танец, что в этом такого? Но в эти минуты, глядя в искрящиеся глаза партнера я будто поняла наконец для себя что-то крайне важное.
Музыка плавно прекратилась, уронив последние легкие ноты, и мы затормозили, тяжело дыша. На самом деле дышала только я, Герм как будто и не дышал вовсе. Я взглянула на него, поймав ответную белозубую улыбку, и мы весело рассмеялись, и эхо нашей радости многократно прокатилось по галерее туда и обратно несколько раз, пока не растворилось в зелени шумящей рядом цветочной листвы. От избытка чувств, я неожиданно для себя самой подтянулась на носочках, обхватив руками в тонких газовых перчатках его горячее лицо, и с непередаваемым восторгом благодарно поцеловала его в щеку. По крайней мере, идея была такой, если бы он коварно все не испортил, в последнюю секунду повернув голову.
Поцелуй в любом случае должен был получиться коротким, но с партнером этот момент не был согласован заранее, поэтому тот жадно обхватил меня в ответ и деловито пристроил обратно на носки своих сапог, не отрываясь при этом от моих губ. Я могла бы возмутиться, но чувство эйфории пьянило, не отпуская ни на секунду, все внутри дрожало от беззвучной радости. Я обняла мужчину за крепкую шею, с жадностью вдыхая горькую ваниль его кожи, и чувствовала себя настолько правильно и полноценно, в полной мере упиваясь этими невероятными ощущениями, как будто в данный момент сложились воедино не наши губы, а давно мучивший меня сложнейший пазл. И не осталось ничего вокруг, реальность растворилась туманным облаком, уступая место знакомым до боли бриллиантовым солнечным лучам, которые крепко обвили тело, согревая теплом гермиановых рук сквозь плотную ткань расшитого корсажа. Вот так, да, никогда не отпускай, никогда…Все мысли исчезли из головы, заставляя руки сжимать сильнее, а тело прижиматься теснее к мужской груди под грубой тканью костюма.
Но счастье никогда не бывает долгим. Именно тем оно и ценно. Короткий миг позволяет отведать лишь самую вкусную часть, отложив продолжение напоследок, заставляя тоскливо изнывать от предвкушения. И когда я почувствовала, что готова просить о том, чтобы мужчина унес меня подальше от чужих глаз, туда, где нас никто не найдет, чтобы помешать, мы были грубо прерваны.
– Что
