тебе, Кристи. Видишь, я абсолютно честен, в отличие от тебя. А ты?! Была ли хоть когда-то честной, Крис?
Он знал меня слишком хорошо, метко нанося удары. На несколько секунд не в силах вдохнуть, зажмурилась, перебарывая острую боль в груди, и вновь подняла глаза на противника,
— Ты не знаешь, ничего не знаешь обо мне! Я фантазерка?! Посмотри в зеркало! Ворвался в мою жизнь с этими нелепыми воплями о ненависти и безразличии, оскорбляя, унижая… Там, где ты — всегда боль, Марк! Никогда не думал об этом?! Того, что ты устроил недостаточно? Решил сделать невыносимой всю мою оставшуюся жизнь?! Что ж, добро пожаловать, располагайся с удобством…
— Неужели, так я порчу тебе жизнь?! Мне помниться одна Кристи, которая вот буквально на днях, стонала подо мной от наслаждения, требуя ещё и ещё…
Вот зря он так! Скривившись, возмущённо мотнула головой,
— Это была не я! — Его брови удивлённо взлетели вверх. — Не я, а адская смесь алкоголя и воспоминаний. Я не осознавала, что делаю…
— Даже так?! Мне не показалось, что я трахаю бесчувственное тело…
От грубой правды его слов хотелось зажать уши и провалиться сквозь землю.
— Ты не понимаешь… Я не хотела («хотела, хотела» гадко хихикнул голосок в голове)! Это было словно фантомная боль. На месте конечности ничего уже нет, а ты её ещё чувствуешь… Больше такого не повториться! Никогда! Всё закончилось! Я выхожу за Фернандо.
Отливая в свинце уверенности каждое слово, почти поверила в правдивость своего обещания. Но он — нет.
— Праавда?! — Хладнокровная издевка чрезвычайно отчетливо читалась в худощавом лице Марка. — Всё, что ты сделала со мной, с нами, всё это ради роли достопочтенной миссис Гарсия? Брось, Крис, я не верю тебе ни на йоту! Ты лгунья! И этот простак ещё очень пожалеет, что доверился тебе. Ты уже наставляешь ему рога! И сидишь тут, с видом полнейшей невинности…
Выплюнув последние слова, он демонстративно вытер рот крахмальной салфеткой и поднялся.
— Уже уходишь?
Фернандо, о котором мы дружно забыли, внезапно нарисовался возле стола. Его лицо ещё хранило печать былой озабоченности, взгляд выдавал напряженное раздумье о чём-то своём. Застигнутые врасплох его появлением мы с Марком стремительно переглянулись. Что он успел услышать? Судя по всему, так и не оторвавшись от витавших где-то мыслей, Фернандо повторил вопрос,
— Уходишь, Оберой?
— Да. Пожалуй, с меня достаточно!
Бросив на меня испепеляющий взгляд, Арнав бросил на стол салфетку. Его пальцы задержались над белоснежной скатертью на долю секунды, а в следующий миг уже мимолётно коснулись нарядной коробочки на краю стола. Всё произошло так быстро, что вполне сошло бы за случайность. Наверняка, со стороны это и выглядело досадной случайностью — коробочка с моим обручальным кольцом сделала кувырок в воздухе и с громким всплеском приземлилась где-то в невидимой темноте залива. Упс! Фернадо потрясённо проводил взглядом исчезнувшую в пучине коробочку. «Ах!» — громко выдохнула я, лишь через несколько ударов сердца вспомнив, что злополучное кольцо покоится в глубинах моего кармана.
— Сожалею, — произнёс Марк, ничем не выдав раскаяния. — Готов компенсировать ущерб…
— Не стоит утруждаться! — перебила я, демонстративно доставая из кармана обручальное кольцо Фернандо. — Компенсировать нечего. Всё в порядке!
Чувствуя сердитое удовлетворение, наблюдала за его окаменевшим лицом, пока я натягивала тесное кольцо на свой безымянный палец. Кожу саднило от боли, но я не позволила ни на секунду безмятежной улыбке сползти с губ. Ещё раз полюбовавшись на начавший опухать палец, подняла глаза на Марка,
— Так ты уходишь? Счастливого пути! — пожелала мистеру Оберою, для наглядности помахав на прощание рукой, на которой ослепительно сверкала бриллиантовая россыпь.
— Увидимся, — кинул он мне, резко развернувшись и зашагав прочь.
Проводив Марка взглядом, Фернандо наконец обрел дар речи,
— И что это было?!
— Кто его знает? — равнодушно пожала я плечами. — Странный человек.
— Это точно! С прибабахом, — хмыкнул Ферджи, одним глотком прикончив содержимое бокала. — Хорошо, что ты убрала кольцо.
— Да, повезло, — тяжело вздохнула я. — Мне бы домой…
…
Глава 24. О вреде загара
Девушка бежала сквозь раннее утро… Воздушно, словно пёрышко подхваченное ветром, скользила по бескрайнему летнему полю. Солнце мягко ласкало спину, прозрачно золотя замершие в томной неге волны колосьев, уходящие за горизонт. Синева над головой резала взгляд невозможной, ничем не омрачённой яркостью. Ноги едва касались земли, лишённые её жёсткой упругости. Тело неслышно вибрировало в такт движению, до краёв наполненное умиротворенным довольством. Как я оказалась здесь? Бог знает… Раскинув руки, подставила лицо робкому ветерку, ускоряя, ускоряя движение, каждой клеткой тела чувствуя растущее внутри счастье! Лавиной несущееся по венам счастье абсолютной свободы…
Момент, когда ноги оторвались от земли, превратив бег в парение, остался незамеченным. Взмывая выше и выше, безмятежно любовалась простирающимися внизу полосами цвета густой охры, перемежающиеся зелёным, и извилистыми змейками тёмно-синего…
Я парила, двигаясь вперёд, к своей неясной, но очевидно прекрасной цели, маячащей где-то в высоте размыто виднеющихся на горизонте горных вершин. Были ли они реальны или лишь миражом — не имело значения. Это было хо-ро-шо! Да нет же! Это было восхи-ти-тель-но! Волшебно! Существовала лишь я, лишь полёт и целующий губы прохладный ветер, кружащий и поднимающий выше, выше, в пронзительно счастливое сияние предвкушения…
Оглушающе — невыносимый звук внезапно разорвал безмятежность, разом всё испортив! Резко дернувшись, я с ловкостью паралитика нелепо взмахнула руками, пытаясь удержаться в воздухе. Движение превратилось в неловкий кульбит. Что за?! Всматриваясь вниз в поисках раздражающей звучной вибрации, разглядела стремительно приближающуюся пёструю постройку, одиноко торчащую посреди поля. Секунды хватило, чтобы сформировалась мысль — это не здание взлетает, это я — падаю! И довольно шустро.
Пару раз взмахнув руками, на манер подстреленной птицы, убедилась в полной бессмысленности этого манёвра и снова взглянула вниз — в предполагаемое место скорой развязки. Уже совсем близкое здание приобрело черты симпатичного (насколько я могла судить в этом положении) храма, на вершине ступеней которого замерла единственная фигура. Мужчина, на голову которого я очень скоро шмякнусь! Не повезло бедняге! Отвлекая себя мыслью о чужой неприятности от соображений о собственном скором и совершенно бесславном конце, крепко зажмурилась, чувствуя нарастающую близость болезненного приземления…
Однако, то ли закон всемирного тяготения в этом месте работал как-то особенно, то ли со мной было что-то не так, но вместо боли удара я ощутила лишь мягкий толчок, большей частью пришедшийся ниже поясницы. Не веря собственному счастью, на всякий случай не торопилась открыть глаза. А то мало ли что… откроешь их, а вместо тебя лужа…
«И долго ты ещё собираешься
