Конвой начал разделяться на две колонны, броня заворачивала налево, а грузовики, сбросив скорость, медленно двинулись прямо. Я растерялся, но из остановившейся БРДМ выскочил Немцов, подбежал к пикапу, и сказал мне:
– Вы давайте прямо за грузовиками, до следующих ворот. Проезжаете в них, затем первый поворот налево. Упретесь в ворота, заезжаете, паркуетесь. Это гарнизонная гостиница, вас там ждут, я связался. Машину девушки отгоним с собой в парк, чтобы не возиться, а завтра за вами прямо на ней заедет Быхов. Заедет в десять. Вопросы есть?
– Вопросов нет. До завтра, спасибо, Володя!
– Давай, удачи. Отдохните хорошенько.
Он побежал обратно, а я пристроился за грузовиками, догнав медленно двигающуюся колонну. Примерно метров через пятьсот были следующие ворота со шлагбаумом, возле них стоял солдат с "Абаканом" с подствольником, висящим наискось на груди, стволом вниз. Он, видимо, ожидал нас, потому что без вопросов поднял шлагбаум, и показал рукой на отсвечивавший в свете фонарей указатель "Гарнизонная гостиница", показывающий влево. Я свернул под указатель и, действительно, метров через двести въехал в открытые ворота в заборе, огораживающем довольно просторную парковку перед скромным белым двухэтажным зданием, со светящейся вывеской "Гостиница" над подъездом.
Я припарковал пикап поближе к подъезду и заглушил хорошо потрудившийся дизель. Видимо, наступившая тишина разбудила Марию Пилар, которая вскинулась, огляделась вокруг непонимающими глазами. Я сказал ей, что все, приехали, что мы уже на базе и идем спать в гостиницу. Она спросила, где ее джип, и я сказал, что он никуда не денется, что его угнали в парк вместе с бронетехникой, и завтра за нами заедет прапорщик Быхов на нем, и отвезет куда следует. Она сонно кивнула, с трудом выбралась из машины. Я подхватил с заднего сиденья свою сумку и ее рюкзак, закинул все это себе на плечо, и, подумав, другой рукой взял Марию Пилар под руку, чтобы она не промахнулась мимо дверей на входе.
В просто отделанном и частично освещенном холле я нашел стойку, за которой стояла молодая женщина в светлой, серовато-зеленой повседневной форме и с погонами сержанта. Мы подошли, и я не успел раскрыть рот, как женщина спросила: "От Немцова?". Я кивнул, она протянула мне два ключа с пластиковыми бирками, на которых были выдавлены красные цифры 222 и 223, и сказала:
– Заселяйтесь, отдыхайте. Вас будить завтра?
– Меня в половину девятого, а девушку… у вас внутренние телефоны есть?
– Разумеется. Из номера в номер звонить через "ноль".
– Девушку тогда я сам разбужу, если получится.
Женщина-сержант мимолетно улыбнулась, затем попросила наши идентификационные карты. Я протянул ей свою, а у Марии Пилар пришлось просить дважды - она смотрела на меня ничего не понимающими, и невероятно сонными глазами. Наконец она поняла, что я у нее прошу, расстегнула маленький карманчик на бедре, вытащила свою карту.
Женщина в форме просто считала сканером штрих-коды и вернула документы.
– Спокойной ночи, отдыхайте. Завтра вас разбудим. Завтрак у нас накрывают с восьми утра до одиннадцати.
Я снова подхватил багаж и спящую красавицу, и потащил это все по лестнице на второй этаж. Свет в коридоре горел в дежурном варианте, не ярче ночников, поэтому к номерам на дверях пришлось присматриваться. Как и ожидалось, нам выделили два соседних номера. Я бросил свою сумку на пол возле дверей двести двадцать второго, довел Марию Пилар до следующего, открыл ей дверь ключом, нащупал внутри выключатель, завел ее внутрь и положил ее рюкзак на кресло. Затем пошел обратно к выходу. Неожиданно она меня остановила, обняла за шею, и поцеловала в губы. Ее губы были теплыми и удивительно нежными. И поцелуй был не жаркий любовный, а тоже… просто теплый, нежный. Затем она улыбнулась, сказала "Gracias" и легонько, почти незаметно, подтолкнула меня к выходу. Я шепнул ей "Sleep tight" и пошел в свой номер. Спать.
Территория России, протекторат Русской Армии, пункт постоянной дислокации. 38 число 5 месяца, среда, 10:00.
Проснулся я за пять минут до телефонного звонка дежурной, чувствуя себя удивительно выспавшимся и отдохнувшим. Валялся в постели до звонка, ответил на него, затем пошел в душ, долго лил на себя попеременно горячую и холодную воду, побрился, освежил личность туалетной водой из своих запасов, сделал вид, что причесываюсь - с моей стрижкой особенно причесывать нечего, и пошел к телефону будить Марию Пилар. Оказалось, что солнце в ее лице уже взошло, в трубке было слышно, что в ее номере играет музыка. Я огляделся - действительно, в углу, под телевизором, стоял маленький музыкальный центр, и стопкой лежали несколько компакт дисков. Номер был простым, но довольно просторным, очень чистым. Снова позвонил ей, спросил, собирается ли она завтракать? Она ответила, что собирается немедленно. Я вышел из номера и столкнулся с ней. Сегодня она решила не поражать окружающих воинственностью вида или откровенной демонстрацией своих многочисленных достоинств. На ней были легкие брюки из ткани вроде некрашеного льна, белоснежная майка с короткими рукавами, оттеняющая ее бронзовую смуглость, и на ногах - легкие сандалии на тоненькой подошве, сплетенные из полосок рыжей кожи. Ступни у нее были маленькие и очень изящные, на правой ноге на двух пальцах были золотые колечки. Когда она шла, можно было заметить, что на левой тонкой щиколотке у нее широкая плоская золотая цепь, больше напоминающая браслет. Косметики на ней почти не было, но она в ней и не нуждалась - слишком ярким ее лицо было от природы, а густые блестящие волосы она туго зачесала назад и скрутила в аккуратный узел на затылке, закрепив его какой то удивительно загогулистой застежкой из кости.
Мы спустились в гостиничное кафе, где уже половина столов была занята. Было несколько офицеров в разных званиях, в светлой серо-зеленой форме, как у девушки-сержанта за стойкой портье, были и гражданские, одетые по разному. Гражданские были, судя по всему, какими-то инженерами или техниками, потому что, завтракая, перебирали чертежи непонятно чего и очень оживленно спорили.
Завтрак был накрыт по принципу "шведского стола", а по составу меню напоминал "Русское бистро", только покачественней. Несколько видов пирожков и пирогов, салаты, свежевыпеченный хлеб и нарезанное мясо, и сыр разных видов, молоко, йогурт, соки и квас. Все же с национальным уклоном. Свежие булочки и варенье тоже прилагалось.
Мария Пилар об объеме талии не слишком беспокоилась, если судить по тому, как лихо она пробежалась по подносам, навалив в широкую плоскую тарелку целую кучу пирожков со всем, что там было, и налив себе сразу два стакана цельного молока. Ну что же, если она так ест всегда, а талия у нее по-прежнему такая, какую я вижу сейчас, то прибавка в весе ей точно не грозит.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
