Читаем без скачивания Парижские Волки. Книга 2. Царь Зла - Вильям Кобб

— Мой сын!

Но и Жак тоже увидел ее.

— Это она! — невольно вырвалось у него.

В ту самую минуту раздались выстрелы. Волки, стоящие позади Бискара, градом пуль осыпали палубу «Надежды».

В то же время пушки с расстояния всего нескольких метров громили французское судно своими разрушительными ядрами.

Маркиза зашаталась и упала на палубу. Густое облако дыма скрывало ее от глаз Жака.

Он больше не видел ее. Оглушенный шумом, молодой человек невольно задавал себе вопрос, не был ли он жертвой галлюцинации.

«Надежда», пораженная в подводную часть, качалась подобно пьяному человеку. Действие батарей Бискара было ужасно.

— В судне течь! Выкачать воду! — раздалось на корабле Армана.

Крик торжества вырвался из груди главаря Волков.

— Поднять все паруса! — крикнул он. — Вперед! Вперед!

И проклятый бриг пустился в бегство, с невероятной быстротой покидая место битвы.

— Проклятие! — проговорил Арман. — Эти негодяи опять ушли от нас.

Арчибальд, стоя на коленях, поддерживал бедную мать, кровь которой обагрила палубу. Ламалу тоже лежал спростреленным бедром. И возле него Лионель с пробитым черепом.

Жак решительно подошел к Бискару.

— Сударь, — сказал он в сильном волнении, — вы меня обманули! Это были не пираты.

Бискар с насмешливой улыбкой посмотрел на него.

— В самом деле? — сказал он. — Так кто же?

— Там была женщина.

— Что же из этого!

— Эта женщина. Вы знаете ее точно так же, как и я! Это она вырвала меня из когтей смерти! Это маркиза де Фаверей!

Бискар пожал плечами.

— Вы с ума сошли! — хладнокровно сказал он. — Наверно, это любовница кого-то из разбойников.

Жак судорожно схватился руками за голову. Неужели все это было плодом его воспаленного воображения?

И лихорадочным взглядом продолжал он следить за скрывавшейся из глаз «Надеждой», от которой быстро удалялся бриг Бискара и откуда слышались крики матросов, выбивавшихся из сил, чтобы спасти свое судно, пробитое ядрами батарей брига, не имевшего названия.

28

ШАНТАБУМСКИЙ ЛЕВ

А теперь, дорогой читатель, мы отправимся в Камбоджу — бывшее царство кхмеров — страну, без сомнения, неизвестную большинству европейцев. Посетим же зеленые равнины ее, проникнем в ее густые, непроходимые леса, несколько веков уже лишенные человеческого присутствия, осмотрим гигантские развалины Ангора, которые свидетельствуют о могуществе народа, некогда жившего там и давным-давно уже исчезнувшего. Пусть читатель не считает плодом фантазии те описания, которые нам придется сделать, и как ни иллюзорна покажется ему картина той местности, где разыграются последние сцены нашей драмы, да будет ему известно, что, стараясь оставаться верными действительности, мы всегда были ниже ее.

Но вернемся к нашему рассказу. Прежде всего скажем несколько слов о географическом положении Камбоджи.

Она расположена в Индокитае, на берегу Сиамского залива. Самые значительные города: Бангкок — на северном берегу залива, а в юго-восточной части полуострова, в Кохинхине, — Сайгон.

Между Кохинхиной и Сиамом по восточному берегу залива тянется необозримое пространство, которое большинство новейших атласов обходит молчанием, словно какую-нибудь неисследованную, негостеприимную пустыню. А между тем она должна быть давно и хорошо известной. С каждым днем влияние Франции все далее и далее распространяется по этой территории, богатства которой, еще неведомые, служат предметом бесконечных исследований.

Невозможно, говоря о Камбодже, не упомянуть о реке, которая, можно сказать, создала эту страну и дает ей жизнь и богатство. Камбоджийцы называют ее Великой Рекой (Туле— Том). У европейцев же она известна под именем Камбоджи, в честь народа, жившего на берегах ее в то время, когда соотечественники Альбукерка и Васко да Гамы обогнули мыс Доброй Надежды и появились в Индии.

Столица нынешней Камбоджи носит название Фнам-Пек.

Большая часть Камбоджи ежегодно, в определенное время, бывает затоплена разливом Великой реки вследствие проливных тропических дождей, приносимых туда юго-западным муссоном.

Разлив проявляется во всей своей силе только в Камбодже. Ниже, в Кохинхине, он значительно ослабляется многочисленными каналами, отводящими воду в разные стороны для искусственного орошения полей.

Огромная затопленная равнина на границе Камбоджи и Кохинхины носит название «Равнина тростников».

Камбоджа в сентябре похожа бывает на море, усеянное островами и деревьями. В марте она имеет вид песчаной равнины, местами прорезанной озерами.

Между всеми естественными резервуарами, способствующими правильному разлитию Великой реки, замечателен в особенности один, доставляющий стране те самые выгоды, которых добивались египтяне, вырывая озеро Морис. Это большое озеро, зеркало которого доходит до 2,400 квадратных километров, соединяется с Великой рекой посредством пролива в 120 километров длиной и от семи до восьмисот метров шириной.

Нынешняя столица Фнам-Пек лежит в этой восхитительной местности, важной своим географическим и торговым положением, в истинном сердце государства, где сходятся все четыре реки Камбоджи.

К северу от Большого озера открыты были несколько лет тому назад удивительные развалины, которые являются единственным памятником древнего царства кхмеров. Эта часть территории известна под названием Ангорской области.

Между реками, большим озером и берегом Сиамского залива лежат две провинции: земля Пюрсаш и земля Треоги. Последняя тянется по берегу от границ Кохинхины до устья реки Кампьонг. Главный город Треонга, Кампо, лежит напротив острова Пю-Кота.

Прошло два месяца после только что описанных нами событий. Был конец июня 184… года. Наступает вечер. Солнце уже скрылось за горизонтом. С моря, волны которого с шумом бьются о береговые скалы, встает туман.

Остров Пю-Кот, острая верхушка которого днем виднелась на горизонте, теперь постепенно тонет в полумраке наступающей ночи.

По плохо проложенной дороге, ведущей в город Кампо, изредка проходит какой-нибудь крестьянин с огромной плетеной корзиной за плечами и в конусообразной шляпе.

Или же шествует кортеж какого-нибудь сиамского вельможи. Тяжелым, мерным шагом ступают слоны, поворачивая головы к морю, как бы посылая солнцу последнее «прости», которое все животные посылают дневному светилу, так же, как и приветствуют его восхождение. Таинственна гармония живых существ с природой!

За кортежем следуют несколько нищих, навязчиво выплакивающих себе горсть риса. Их прогоняют бамбуковыми тростями оборванные слуги вельмож, но нищие с какой-то маниакальной настойчивостью продолжают свое дело.

Или же длинная плоская телега, запряженная волами, тряско катит свои скрипучие колеса по отвердевшей от солнца земле. Она везет в город торговца, спешащего сбыть, не всегда, впрочем, выгодно, плоды земледельческого труда: перец, имбирь, кардамон.

Воздух удушливо жаркий и сухой, предвестник скорой бури.

Густые черные тучи, нагоняемые западным ветром, быстро несутся по небу.

И прохожие спешат домой, зная, что наступает время больших наводнений. Маленькие ручейки разольются в быстрые потоки, которые могут, неожиданно застигнув врасплох путешественника, преградить ему путь и даже затянуть в свою глубину.

Ночь становилась все темнее и темнее. Поднялся ветер, сильно раскачивая верхушки деревьев, которые так и клонились к земле, как бы умоляя страшного врага сжалиться над ними.

Вскоре мрак и безмолвие воцарились в природе. Так прошло несколько часов.

Вдруг среди мрака блеснул свет. Это не была звезда, так как небо было в тучах. Это не была лампа, горящая под гостеприимной кровлей какой-нибудь хижины: вокруг на расстоянии нескольких миль все было пустынно и необитаемо.

Загадочный свет все приближался.

Это был свет факела.

Одновременно слышались какие-то глухие мерные звуки.

Но вот факел вырвал из тьмы трех мужчин весьма странной наружности, которые шли друг за другом.

Первый нес на шее инструмент весьма причудливой формы, вроде металлического барабана, по которому он беспрестанно ударял бамбуковой палочкой, извлекая из него те странные звуки, о которых мы сейчас говорили.

Тот, кто шел последним, высоко держал над своей головой зажженный факел.

Оба они были одеты одинаково: верхняя часть туловища была обнажена до пояса, а вниз до колен спускался темный передник.

Тот, кто шел посередине, резко отличался от тех двоих.

Он был высокого роста. Широкий плащ ослепительной белизны, наподобие туники, облегал его стройное туловище. Колеблющийся свет факела озарял его смуглое худощавое лицо с большими блестящими глазами.