В своей ранней книге о нарциссизме Симингтон называл бесконечный или абсолютный внутренний центр «дарителем жизни» (Symington, 1993: 35). С тех пор вместо выражения «даритель жизни» он использует слова «абсолют» или «бесконечность», но они выполняют ту же роль в его теоретических построениях, что и прежний термин. Даритель жизни – это мистическая внутренняя реальность, которая проявляет себя только при условии, если мы делаем выбор в ее пользу, однако интенциональное ядро я обладает свободой и может отречься от этого главного аспекта внутренней жизни, стать враждебным ему. Симингтон говорит, что в случае выбора в пользу дарителя жизни (абсолюта или бесконечности) между различными частями нашего внутреннего мира начинают устанавливаться связи (Symington, 1993: 36). По его мнению, без такого выбора человек не может инициировать творческое действие.
Отказ от бесконечного приводит к формированию ядра психопатологии, и Симингтон прослеживает этот аспект выбора до самого младенчества. Когда заброшенный или травмированный ребенок отворачивается от матери и замыкается в себе, он выбирает патологическую систему (Симингтон называет это нарциссической конфигурацией я – с системой самосохранения), чтобы избежать риска повторения боли или отвержения. Симингтон подразумевает, что травма – это не только то, что с нами происходит, но и наша ответная реакция на это. Реагируя, мы делаем выбор «за» или «против» нашего собственного духовного центра бытия.
В отличие от меня Симингтон не использует слово «душа» для описания этого центра абсолюта или бесконечности. Он также не ставит перед собой задачу, которой посвящена эта книга, исследования символической репрезентации в образах сновидения этого центра жизненности. Однако он использует такие слова как личностный «дух», который может быть сломлен при травме (Symington, 2001: 107), или «жизненный дух» (Symington, 2001:
108), или «интенциональное ядро я» (Symington, 1993: 39). Он пишет о таком даре, со стороны которого инициируются «внутренние жесты щедрости» (Symington, 2001: 7) и о креативных эмоциональных отношениях (Symington, 2001: 64), или о том, что именно объединяет различные части я, фрагментированного при травме, тем самым предлагая «единственность в существовании человека… целостность… или единство» (Symington, 2001: 10, 93). Он также говорит об «истинном боге» внутри личности, который «является результатом внутреннего творческого акта» (Symington, 2001: 162) и противопоставляет ему «ложного бога» нарциссической патологии. Даже происхождение сновидений, так как они, по сути, являются выражением творческой тенденции и стремления к синтезу (Symington, 2001: 53), он относит к «бесконечности» (Symington, 2001: 54). Кроме того, он указывает на тот непостижимый парадокс, что абсолютное или бесконечное переживается человеком как личное (Symington 2002: 36).
Одно из уникальных открытий Симингтона состоит в предположении, что доступ к ядру нашего я происходит с помощью совести, ее «тихого голоса» внутри нас. Мы чувствуем, что он наш, и в то же время не наш. Совесть, говорит он, «является субъективным опытом бесконечного внутри личности» (Symington, 2001: 29). Симингтон различает угрызения совести, когда мы испытываем чувство вины, и внутренний голос совести. В первом случае мы осуждены и нам вынесен приговор, во втором – совесть как бы «приглашает» нас. Когда мы отвергаем голос совести, то отказываемся от бесконечного, общего для всех нас… от того, что лежит в основе нашей природы (Symington, 2001: 31). Совесть осуществляет функцию синтеза в нашей личности. Она собирает воедино элементы внутри человека, так что действие совести служит укреплению Эго. Если какая-то часть внутри нас осуждена и приговорена, то это означает, что она отщеплена, и это ведет к фрагментации.
Еще одним творческим вкладом Симингтона стало предположение, что в современном мире встреча с абсолютом или бесконечностью происходит в ходе творческого взаимодействия с другим человеком (Symington, 2001: 85). Он находит в этом новую форму духовности (Symington, 2001: 39) и подчеркивает важность интерпретации переноса в психоанализе (Symington, 2001: 14). В клинических случаях, приведенных в главе 2, я пытался показать подобные «моменты», когда абсолют или бесконечность входит в межличностные отношения между мной и пациентом (см. случай Майка в главе 4 и Деборы в главе 9).
По Симингтону, наш доступ к дарителю жизни, абсолюту или бесконечности не гарантирует нам спасения. Мы, скорее, привносим эту божественную реальность в бытие в ходе творческого акта или свободного выбора, актуализируя ее в сфере своей личности. Интенциональное ядро я также может с такой же легкостью – возможно, даже с большей легкостью – отвергнуть бесконечность в нашей природе. Тогда мы имеем дело с безумием, психозом, нарциссической патологией. Для Симингтона любое безумие начинается с отвержения жизни. «Нарциссическая констелляция – это отказ от бесконечности в нашем бытии… отрицание этого базового элемента, на котором построено наше существо, порождает безумие» (Symington, 2001: 42).
Предположение Симингтона, что безумие является «констелляцией» или «паттерном», является прямой аналогией моей концепции системы самосохранения как защиты от травмы. Я говорю о диадической персонифицированной системе, состоящей из прогрессировавшего я с его защитником/преследователем, с одной стороны, и регрессировавшего я с его раненым хорошим/ плохим ребенком, с другой стороны. Симингтон представляет это в виде круга с отвердевшей до состояния «корки» периферией (тираническая жесткость) и желеобразным центром (слабость и отсутствие творческого центра). В дальнейшем «корка» может стать еще более твердой из-за действия того, что он называет «отвердителями», а желеобразный центр становится более жидким из-за «разжижителей». Представителями этих сил выступают зависть, жадность, ревность и всемогущество – неотъемлемые составляющие нарциссической патологии (Symington, 2001: 47; 2002).
Всемогущество, занимающее важное место в концепции Симингтона, в дальнейшем развивается в биполярную динамику отношений в разных ее вариантах, которую мы обнаруживаем у людей, чьей жизнью овладела «система». Например, у таких людей имеется комплекс неполноценности/превосходства, который Симингтон описал как ось «бог – червь» и представил диаграмму, отражающую такую структуру (Symington, 2002). Как правило, в отношениях эти люди формируют симбиотическую привязанность (как бы «приклеиваются») или же, напротив, становятся паранойяльными. В результате возникает еще одна биполярная ось («приклеивание – паранойя»). Система Симингтона имеет многогранное прикладное значение для клинической практики, что увлекательно и подробно описано в его публикациях, особенно в книгах «Дух здравомыслия» (2001) и «Паттерн безумия» (2002).
По Симингтону, система безумия является своего рода монстром (подобно Диту, глава 3), функционирующим внутри личности с перверсным «намерением» препятствовать нашему стремлению к бесконечности – нашему стремлению позволить абсолюту/бесконечности проникать в нашу природу. Однажды появившись, система начинает вести свою собственную жизнь, а все ее функционирование нацелено на отделение человека от основного элемента его бытия, который является бесконечностью:
Та же самая двойственность есть внутри человеческого существа. Мы есть абсолют. Внутри нас есть другой, и эта внутренняя личность представляет собой творческий центр; но есть и другая сторона, которую я обозначаю как центрированный на я нарциссизм, психоз, аутизм. Может быть, это звучит слишком упрощенно, но я думаю, что почти все психиатрические расстройства могут быть сведены к чему-то намного более первичному и элементарному. Подумайте об этом как о процессах или паттернах, которые препятствуют способности человека понимать и быть свободным.
(Symington, 2001: 13)
В размышлениях Симингтона дихотомия «здравомыслие – безумие» приобретает черты противостояния двух архетипических антиномий – двух трансперсональных «сил», которые он называет «истинным богом» и «ложным богом». Истинный бог способствует личностному росту и творческой деятельности и представляет собой абсолют или бесконечность в нашей природе; ложный бог представляет собой паттерн безумия, он душит рост и творческие способности:
Это тот бог, который встревает между двух людей и мешает им лучше узнать друг друга. Этот бог вторгается в мои мысли; этот бог требует от меня исполнять его приказы; он наказывает меня, если я думаю самостоятельно; он санкционирует мой садизм и поощряет мой мазохизм. Этот бог разжигает мою жадность, усиливает мою зависть, распаляет мою ревность, он овладевает мной, презирая меня, он разрешает проблемы, уничтожая их.
