Вначале меры по ускорению дали положительный эффект и привели к определенному подъему производства в 1985–1986 гг., что укрепило веру руководства в силу «правильных» приказов и установок. В принятой XXVII съездом КПСС в 1986 г. «новой редакции» партийной Программы по инерции прошлого содержалась очередная весьма смелая задача – предоставление каждой семье отдельной квартиры или дома к 2000 г.
Решение задач по техническому перевооружению экономики и реализации социальных программ требовало больших ассигнований. Однако ряд факторов больно ударил по экономическим планам правительства. В 1985 г. резко упали мировые цены на нефть — за два года поступления в бюджет от экспорта нефти сократились на 30 %.
С мая 1985 г. по всей стране началась широкомасштабная антиалкогольная кампания, призванная в кратчайший срок административно-запретительными мерами утвердить здоровый образ жизни и преодолеть вековые традиции народа. Несмотря на определенный положительный эффект (сократился травматизм, снизились смертность людей, потери рабочего времени), негативные последствия кампании превзошли ее плюсы. Самое главное – в государственном бюджете страны образовалась «дыра» («водочные» деньги были одним из главных и стабильных источников дохода). Зато значительно обогатилась «теневая» экономика. Резко возросло потребление суррогатов алкоголя.
На юге страны были вырублены виноградники наиболее ценных элитных сортов.
Весной 1986 г. общество и весь мир испытали глубокий шок от взрыва на Чернобыльской АЭС. Затраты на первичное преодоление аварии составили десятки миллиардов рублей. Сказывалось продолжение афганской войны. Главное, сама экономическая система оставалась «тупиковой», лишенной источников саморазвития. В итоге программа ускорения осталась на бумаге.
Наиболее зримо перестройка проявилась на первом этапе во внешней политике, где Горбачевым была выдвинута идея «нового политического мышления». Под ним понималось переосмысление современного мира и приоритет общечеловеческих ценностей над классовыми. Новое мышление исходило из реалий ракетно-ядерного века, сделавших мир взаимозависимым и взаимоуязвимым. Начался процесс деидеологизации внешней политики. Возобновились советско-американские встречи на высшем уровне. Впервые от переговоров об ограничении вооружений две сверхдержавы перешли к ликвидации целого класса ядерного оружия. СССР и США подписали договор о ликвидации ракет средней дальности. Сам климат отношений Восток-Запад стал радикально изменяться. «Потепление» в мире инициировало новые процессы внутри страны. В СССР был смягчен цензурный режим, прекратилось преследование инакомыслия. «Знаковым» событием стало возвращение в Москву из ссылки академика А.Д. Сахарова.
Важным направлением перестройки стало укрепление позиций Горбачева в руководстве партии. Из состава Политбюро постепенно выводятся противники Горбачева и выдвиженцы Брежнева: Романов, Тихонов, Гришин, Кунаев, Алиев и другие. На смену им приходят сторонники нового Генерального секретаря: Э. Шеварднадзе, А. Яковлев. Решительно взялся за дело новый первый секретарь московского горкома КПСС Б.Н. Ельцин.
Второй этап перестройки. К 1987 г. руководители страны сочли, что экономические реформы должны быть дополнены политическими. В январе
1987 г. на пленуме ЦК партии Горбачев и его «команда» заявили о решимости продолжать преобразования, которые теперь получили название «курса на перестройку». С этого момента на первый план выдвигается задача «демократизации всех сторон жизни советского общества», реформирование всех политических институтов и на этой основе создание новой модели общества – «социализма с человеческим лицом». Был выдвинут новый лозунг «Больше демократии, больше социализма!».
Демократизация, по замыслу Горбачева, должна была привести к здоровой конкуренции во всех сферах жизни. В средствах массовой информации начались дискуссии о различных типах рыночных отношений при социализме. Экономисты Абалкин, Бунич, Попов, Шмелев выступали за внедрение хозрасчета на основе самофинансирования, самоокупаемости и самоуправления предприятий. Хозяевами предприятий должны были оставаться трудовые коллективы, что сохраняло общественные формы собственности. Эти идеи получили признание в июне 1987 г. на пленуме ЦК, посвященном экономической реформе. Целью ее провозглашался переход от административных к экономическим методам руководства. Двумя краеугольными камнями реформы стали принятые в 1987–1988 гг. законы о государственном предприятии и о кооперации. Закон об индивидуальной трудовой деятельности дал возможность развиваться частному предпринимательству более чем в 30 видах производства. В оборот вводились средства «теневой» экономики. Но эти шаги не затрагивали основ сложившейся в прежние годы административно-командной системы экономики, на производстве не менялась мотивация к труду.
В стране отсутствовала рыночная инфраструктура (биржи, кредитная система, торговые посредники), а продукция многих предприятий не пользовалась спросом. Право повышать зарплату, устанавливать цены, обналичивать безналичные средства в условиях отсутствия конкуренции привели к появлению «пробоин» в жестком финансовом контроле над денежной массой, одновременному росту инфляционных процессов и дефицита товаров.
Начались перебои в торговле товарами повседневного спроса: мылом, стиральным порошком, папиросами, спичками и др. Частная и кооперативная деятельность душилась налогами в 90 % после 1,5 тыс. рублей дохода. Надеясь на восстановление конъюнктуры нефтяного рынка и на успех реформ, Горбачев стал брать кредиты у Запада. Если в 1985 г. задолженность СССР по кредитам составляла 27,2 млрд долл., то в 1988 г. – уже 40,8 млрд долл., что еще более усугубило экономическую ситуацию в стране.
На начальном этапе горбачевских преобразований стержнем демократизации общественной жизни стала «гласность». Курс на развитие «гласности» был инициирован сверху тогда, когда в условиях глухого сопротивления переменам со стороны части старой номенклатуры реформаторам потребовалось активнее опереться на общественное мнение. Поначалу власть держала «гласность» под контролем: все сводилось к открытому разговору о недостатках, мешающих развитию социалистической системы. Сам Горбачев выступал за «гласность», но «в рамках социалистического выбора».
Особый размах политика «гласности» приобрела после январского (1987) пленума ЦК КПСС. С конца 1986 г. в стране начали печатать литературные произведения, не дошедшие до читателя в брежневскою эпоху – «Дети Арбата» А. Рыбакова, «Белые одежды» Б. Дудинцева, «Зубр» Д. Гранина, «Жизнь и судьба» В. Гроссмана и др. Начался процесс возвращения в литературу имен и произведений В. Набокова, А. Платонова, М. Булгакова, О. Мандельштама.
Была опубликована книга А. Солженицына «Архипелаг ГУЛАГ». Страна переживала читательский бум. Острые, полемические передачи появились на телевидении. Как и в период реформ 1860—1870-х гг., огромную роль в раскрепощении умов, переосмыслении прошлого и настоящего сыграла пресса, ставшая одним из важнейших двигателей преобразований. Невиданную популярность в эти годы получили журнал «Огонек», еженедельники «Московские новости», «Аргументы и факты» и другие издания. Резко возросли тиражи «толстых» литературных журналов. На их страницах обсуждались практически все ранее закрытые темы: роль КПСС в обществе, привилегии номенклатуры, «белые пятна» истории.
Осень 1987 г. явилась определенным водоразделом в развитии общественно-политической ситуации в СССР. На нее повлияли и новые оценки истории и политики, прозвучавшие в связи с празднованием 70-летия так называемой «Октябрьской революции». Горбачев призвал довести до конца приостановленный в середине 1960-х гг. процесс «восстановления справедливости» – реабилитировать невинно пострадавших.
К середине 1988 г. Комиссия Политбюро ЦК КПСС по дополнительному изучению материалов, связанных с репрессиями, реабилитировала Бухарина, Рыкова, Зиновьева, Каменева и других деятелей большевистской партии не только в уголовном, но и в политико-партийном отношении. Центральной темой стало переосмысление советского исторического опыта, разоблачение сталинизма. Лейтмотивом стало «возвращение к ленинским нормам» – мифологизированной идеальной модели социализма. Но постепенно массы людей стали осознавать, что во всех бедах прошлого и настоящего виновата сама система организации общества (административно-командная система), что корни ее лежат в самой марксистско-ленинской доктрине.
