— Был миг, — сказал Мрак с нажимом, — что мы просто не знали, кто с кого сдерет шкуру.
Лиска окинула его оценивающим взглядом, задумалась:
— Хорошо, что победил ты… У медведя шкура лучше.
Таргитай отстал, вытащил из-за пазухи дудочку. Олег поморщился, конь под ним послушно приотстал. Позади всех Олег бормотал заклятия, долго смотрел перед собой выпяченными бараньими глазами, замирал, едва не выпадая из седла.
Солнце светило ярко, но не обжигало. Гиперборея — не край раскаленного песка и двугорбых правдолюбцев, а настоящая страна, где все как у людей, даже жабы в каждом болоте есть — крупные, толстые, важные.
Было чересчур тихо и мирно, у Олега сердце сжалось в невидимом кулаке. Кто-то намурлыкивает им покой и леность! Мир жесток, лучше боги сотворить не сумели, а выглядит так, будто уже и люди поработали до седьмого пота. А раз мир выглядит обманчивым, то это кому-то нужно. Умирать в таком не захочешь, даже драться не станешь, ноги сами понесут прочь от беды…
Вздрогнул, зло напомнил себе, что только он, трус, пустится прочь. Таргитай и Мрак дадут отпор — в мирном или немирном крае. Таргитай схватится за свой зачарованный Меч нехотя, но не отступит, будет драться бесстрашно. А вот ему, волхву, надо победить сразу двоих: себя и врага!
По спине пробежали мурашки. Он зажмурился, спешно выстроил мысли в нужный узор. Надо как можно скорее овладеть магией, чародейством или хотя бы колдовством. Недостойно волхву драться, как дикому зверю. Пусть даже мечом — это тоже зубы, только длиннее и острее.
Лиска подъехала, сбив и без того хаотичные мысли. За последние дни похудела, глаза стали совсем тревожными. Сейчас, поглядывая в спины оторвавшихся далеко вперед Мрака и Таргитая, сказала тихонько:
— Олег, мне кажется, я должна признаться кое в чем.
Он насторожился. Она ехала, глядя перед собой, лицо оставалось гордым, но глаза выглядели как у затравленного зверька.
— В чем?
— Я должна была вернуться… Тогда, после нападения на башню Гольша. Меня ждал Савиджак — великий воин, вождь пустынных воинов. Он был разбойником, но недавно мечом завоевал трон. Его боятся, он непобедим и беспощаден. К тому же, говорят, он владеет магией.
Олег пробормотал в тоскливом страхе:
— Оказывается, все в этом мире владеют магией… кроме меня. Но почему он опасен для нас? А он опасен, верно?
Он уронил взгляд. Смуглые щеки сильно покраснели. Олег поторопил, чуя недоброе:
— Ну-ну?..
— Он положил на меня глаз, а глаза у него черные! Раньше в его сердце были только битвы, походы, осажденные крепости. Когда мы повстречались в замке Мардуха, он впервые воспламенился женщиной и поклялся, что возьмет меня в жены. Сгоряча или сдуру, но почему-то не хочет отступать.
— Каждый сходит с ума по-своему, — пробормотал Олег. — Значит, у него уже есть все, если может такое…
— Да, у него есть все, — подтвердила она совсем обреченно.
Олег сжал зубы до скрипа. Бед выше головы, а тут, как говорит Мрак, с дерева упал, а внизу еще и змея укусила.
— Похоже, не совсем знает, чего добивается, — сказал он сухо.
— Не знает, — согласилась она торопливо. — Я всажу в него нож, едва коснется меня своими лапами! Но он уверен в себе, меня это страшит. Ему всегда все удавалось.
— Когда-то под ним лед обломится. Как он знает магию?
— Не знаю. Но он из тех, кто добивается, чего хочет.
Олег потемнел:
— Ты под стать нам. К несчастью. Тоже не выбираешь врагов полегче да подальше.
Она искоса посматривала в его осунувшееся лицо, предложила вдруг:
— Хочешь, я останусь здесь? Савиджаку нужна только я. За вами не погонится.
Олег отвел глаза, ударил коня в бока пятками. Лиска тревожно смотрела, как догнал друзей, втроем долго совещались, спорили. Мрак оглядывался, она съеживалась под злым волчьим взглядом. Наконец придержали коней, Мрак бросил ей неприязненно:
— Тебе лучше остаться. Ежели твой Савиджак дерется неплохо, то за такого хлопца почему не пойти?
— Не хочу, — ответила она тихо. — Но если не хотите, чтобы я ехала с вами, я уйду.
Мрак кивнул, соглашаясь, Таргитай же вскрикнул торопливо:
— Нет-нет, боги велят защищать детей и женщин! Кто бы твой жених ни был, нам одной злой собакой больше, одной меньше…
Олег молчал, не чувствуя за собой права сказать слово, Мрак зло гаркнул:
— Есть разница: один… бьет, другой — дразнится. От собаки даже ты отобьешься… может быть, а от стаи?.. Ладно! Она терпимую похлебку сварила прошлый раз. С такой стряпухой расставаться жаль.
Лиска вспыхнула, гордо выпрямилась, выпятив грудь:
— Я принцесса!
Мрак пренебрежительно отмахнулся:
— Принцесс, да хоть королев, как жаб на теплом болоте: в каждом племени… А суп сварит не каждая. Предупреждаю: плохо будешь готовить — отдам Савиджаку. Еще и доплатим, чтобы взял.
Когда солнце уже садилось, заметили в дальней излучине домик. Мрак поспешно свернул, пустил усталого коня в галоп, скоро отдохнет. Постучал в ставни, не слезая с седла:
— Хозяин!.. Эй, хозяин!.. Не дашь ли водицы напиться? А то так есть хочется, что переночевать негде.
Дверь скрипнула, на пороге показался лохматый, приземистый, голый до пояса, с животиком мужик: при деревянном щите, обтянутом кожей, остром топоре на длинной рукояти. Зыркнул из-под лохматых бровей, прорычал:
— Кто такие?
— Пусть боги нас раздерут на части, — сказал Мрак, — и размажут по стенам, ежели не друзья!
Мужик скупо ухмыльнулся, бросил:
— Слезайте. Мы народ бедный, но за коней не беспокойтесь: ячмень и ключевая вода есть.
Мрак спрыгнул с седла, кивнул:
— Мы можем и ячмень, мы ко всему привычные. Таргитай вон уже лапу сосет. Благодарствуем!
Мужик опустил щит, ухмылка стала шире:
— Да?.. Тогда бараний бок с кашей пущай отнесут вашим коням.
Когда расположились в сарае и на сеновале, помылись и поели, хозяин снова зашел, присел на грубо сколоченную табуретку.
— Кони накормлены, напоены. Ваша девка проверила. У нас редко бывают заезжие, все вестям рады. Что в мире делается? Куда путь держите? Судьбу пытаете аль от судьбы лытаете?
Мрак поднялся, надоело не только рассказывать о себе, но и слушать, вышел. Таргитай смотрел добрыми глазами на Олега, тот скупо, но подробно рассказал об их злоключениях, о тяжкой задаче, которую поставила перед ними судьба. Мужик слушал с удивлением, хмыкал, ерзал, а когда Олег закончил, протянул:
— Ну, хлопцы… При чем тут судьба? Сами дурью маетесь. Шило в задницах, не сидится в тепле. Сгинете у первого же дерева, но задумали здорово. Я бы помог, дурням да юродивым сами боги велят помогать, но вам помочь могут разве что сами боги… Но до них дряпаться высоко, а в землю к Ящеру — сразу, близко. Вам мог бы подсказать да помочь Старик… но захочет ли?
