образом: «ВЧК-НКВД против…»[521]. Среди авторов подобного рода публикаций имеются не только те, кто ранее служил в органах безопасности, но и гражданские историки. Последних как раз становится больше. Некоторые из них довольно критически оценивают деятельность чекистов вообще, а в 1920-1930-е гг. особенно. Однако несмотря на данное обстоятельство ряд исследователей данной группы проделали свою работу достаточно добросовестно, внеся свой ощутимый вклад в изучение эмиграции, а в определенной степени также и органов ВЧК-НКВД. Это надо признать и соответствующим образом оценивать.
Может возникнуть вопрос: а откуда они черпали сведения для раскрытия самостоятельной темы или сюжета, связанного с оперативной деятельностью чекистских органов? Ответ, на мой взгляд, достаточно прост – к сожалению, не все операции чекистов прошли «без сучка и задоринки», без ошибок рядового и даже руководящего состава, без вмешательства высших партийных инстанций. Случались, к сожалению, и провалы разработок из-за предательства отдельных сотрудников ВЧК-ОГПУ, а также и их агентов, которые в меморандумах для спецслужб или в открытых публикациях описали дела, в которых участвовали. Поэтому в некоторых отечественных и зарубежных архивохранилищах отложились разного рода документы, составленные участниками происходивших событий, включая и представителей эмигрантских спецслужб. Ручаться за точность написанного ими, конечно же, не приходится, поскольку далеко не все авторы воспоминаний, записок, докладов, показаний следственным органам и т. п. были в достаточной степени осведомлены о тех или иных мероприятиях чекистов либо не смогли разгадать и верно интерпретировать действия советских разведки и контрразведки. Верификацию использованных исторических документов и конкретных фактов из них можно провести, лишь сличив их с архивными материалами органов безопасности. Однако это крайне затруднительно в силу известных причин. По запросам авторов часть материалов для проведения исследований все же предоставили в Центральном архиве ФСБ России и в территориальных управлениях службы. В частности, речь идет о процессуальных документах из уголовных дел на фигурантов тех или иных операций чекистов, арестованных после их завершения либо репрессированных в конце 1930-х гг.
Что касается историков из системы спецслужб, получивших доступ к закрытым еще фондам и работающих над исследованиями для внутренних нужд, то они не могут игнорировать уже введенные в научный оборот факты, пусть и не соглашаясь при этом с оценками и выводами своих коллег по историческому цеху, сделанными на основе доступных материалов.
Инициированные сотрудниками российской разведки и контрразведки публикации сборников документов по истории органов ВЧК-НКВД и о событиях, связанных с их деятельностью в иных сферах государственной и общественной жизни, дают хорошую базу для новых исследований, Опыт показывает, что такого рода публикации вполне востребованы в научном сообществе, а также отдельными публицистами, обращающимися к исторической проблематике. Практически ни одна работа о политической и военной активности эмиграции не обходится без ссылок на упомянутые документальные издания. И это не может не радовать, поскольку только опора на документы позволяет избежать бесплодных фантазий и домыслов, искажения исторических событий. К сожалению, еще встречаются авторы, не утруждающие себя не только работой в архивохранилищах, но даже игнорирующие подробное изучение написанного предшественниками. Одной из типичных линий, чуть ли не на уровне доктринальной установки, развиваемой в их работах, является отрицание связи эмигрантов с зарубежными спецслужбами. Как правило, эти авторы представляют указание на плотные контакты эмигрантских центров с разведками иностранных государств как заданное коммунистической пропагандой историческое мифотворчество. Поэтому, приступая к рассмотрению событий, связанных с созданием и деятельностью эмигрантской организации «Центр Действия» (ЦД) (в некоторых документах именуемого «Центром Действия демократии»), совершенно необходимо оценить уже имеющиеся публикации на сей счет.
Впервые о «Центре Действия» читатели узнали из центральных и украинских республиканских газет весной 1924 г., когда начался судебный процесс над участниками ячейки ЦД в Киеве. Интерес к заседаниям суда вызывался прежде всего тем, что среди подсудимых были известные в научных кругах профессора и преподаватели высших учебных заведений. Их лично знали многие горожане, пережившие бурные события периода революции и Гражданской войны на Украине. Редакторов и корреспондентов газет интересовала скорее не сама организация ЦД, а тот факт, что часть научной интеллигенции идеологически не приняла новую власть. Опираясь на политических противников большевиков за границей, она пыталась нанести ущерб в политической сфере существующему строю в угоду эмигрантам и иностранным правительствам. После окончания процесса и решений Всеукраинского ЦИК об изменении меры наказания осужденным в сторону смягчения об организации ЦД практически забыли.
Политический заказ на новое воспроизведение информации о деятельности «Киевского Центра Действия» (КЦД) появился в 1927 г., когда решался вопрос о дальнейшей судьбе нэпа в СССР. Разгром КЦД необходимо было представить как пример краха надежд «бывших людей» на идеологический нэп, которого власти не допустили бы никогда. Кроме того, в 1927 г. страна вступила в период так называемой «военной опасности». Разрыв дипломатических отношений с Англией, нападения на советские дипломатические и консульские учреждения в Китае, общее осложнение международной обстановки с неизбежностью вели к организации мероприятий, нацеленных на консолидацию общества и подавление любой антисоветской активности внутри страны. С точки зрения обработки общественного мнения требовалось напомнить гражданам о ранее пресеченных подрывных акциях иностранных разведок и зарубежных антисоветских центров, провести для этого ряд показательных процессов над шпионами и идеологическими диверсантами. Именно тогда юридическим издательством Народного комиссариата юстиции УССР в Харькове был выпущен без малого 1000-страничный фолиант со стенограммами судебного процесса по делу КЦД. Он издавался под редакцией старого большевика Николая Скрыпника. Предисловие написал тоже он, выступив в данном случае как нарком юстиции и Генеральный прокурор республики[522].
В третий раз вспомнили о «Центре Действия» уже в 1940 г., когда увидела свет одна из первых публицистических работ молодого писателя В. Минаева «Подрывная работа иностранных разведок в СССР»[523]. Ясно, что в то время без специального указания НКВД СССР подобная публикация не могла появиться и материалы для ее написания, несомненно, предоставили чекисты. Это был политический заказ власти – в условиях уже развязанной мировой войны требовалось постоянно повышать политическую бдительность населения нашей страны. Книга представляла собой некий обзор деятельности органов государственной безопасности по борьбе с разведками противников Советского Союза. Две страницы текста автор уделил описанию подрывной работы «Киевского Центра Действия» по заданиям эмигрантов и польской разведки.
Вновь информация о ЦД появилась спустя более чем 30 лет. Давид Голинков – юрист, в прошлом следователь по особо важным делам прокуратуры РСФСР и СССР, в 1971 г. издал документальную книгу «Крах вражеского подполья», в которой содержалась информация об упомянутой выше подпольной организации. Поскольку монография была выпущена «Политиздатом», то ее, вне всякого сомнения, считали отрецензированной не только в идеологических органах Коммунистической партии, но и в КГБ СССР. Это
