В разгар веселья на танцевальной площадке появился Роке Лопес с Сильвией. Члены отряда и те из жителей Байлы, которым уже приходилось встречаться с Лопесом, бурно приветствовали их, и праздник превратился в народное гулянье.
Самой красивой парой были Роке и Сильвия, находившиеся в центре внимания. С приближением рассвета музыканты выбились из сил, но алькальд Байлы, предварительно заручившись подписью Роке Лопеса на документе, где говорилось, что алькальда силой вынудили организовать в селении столь шумный праздник, не согласился, пользуясь своей властью, подать знак, после которого музыканты имели право прекратить играть. Но вот и алькальд после очередной, оказавшейся в тот день для него последней, рюмки текили сел на землю, приткнулся к стволу кедра и уснул.
Роке Лопес, приказав отряду собраться в пещере дяди Хосе, усадил Сильвию на круп своей лошади и отправился в горы встречать восход солнца, рождение нового дня. Им надо было перебраться на другой берег реки Пиахстлы. Лошадь спокойно вошла в воду и поплыла. Но на середине реки она неожиданно сильно ударилась о подводный камень и, потеряв равновесие, сбросила седоков в воду. Роке, преодолевая быстрое течение бурного потока, с трудом подхватил Сильвию, терявшую последние силы, и вынес ее на руках на противоположный берег. Но тут его окружили с винтовками наперевес два жандарма и сержант. Не успел Роке опустить Сильвию на землю, как оба его револьвера были выхвачены из кобур, а самого Лопеса связали.
Поглядев на Сильвию, Роке нежно ей улыбнулся и шепнул:
— Как побегу, спасайся. Уходи!
Они шли посередине сухого русла. Мелкая галька шуршала под ногами. Метрах в десяти по обе стороны безжизненного ложа речушки начинались заросли, сквозь которые вилась тропа. Неожиданно Роке побежал, плечом сбив с ног одного из жандармов и гигантским прыжком отскочив от двух других. Он мгновенно скрылся в густой зелени. Жандармы кинулись за ним. Сильвия повернула обратно, выбралась из кустов ежевики и, сойдя с тропы, стала быстро взбираться вверх по склону. Она впервые к жизни оказалась одна в горах, да еще в совершенно незнакомой местности. Но мысль: «Скорее! Надо спешить домой! Предупредить его людей!» — подавляла страх и придавала девушке силы.
Жандармы догнали Роке, схватили, и сержант, обвив петлей его связанные руки, второй конец веревки закрепил у себя на поясе. За девчонкой они решили не гнаться.
«Не стреляли и даже ни разу не ударили. Должно быть, знают, кого ведут», — подумал Роке.
Предположение его оказалось верным. Староста деревушки Ринкон-де-Ибония думал уже о размерах вознаграждения, которое он заслужил, поэтому весьма дружелюбно встретил Лопеса и тут же распорядился поднести ему рюмку мескаля[22].
— После такого праздника не дурно, а? — сказал он и отвел Роке под охрану в собственный сарай, чтобы самому немедленно отправиться в соседнее селение, где находился телеграф.
Вскоре важная телеграмма лежала на столе у губернатора. Генерал дон Франсиско Капьедо после четырехлетнего перерыва снова занял пост губернатора, и телеграмма о задержании Роке Лопеса сразу приковала его внимание.
— Карамба! Опять этот бандит Роке Лопес!.. А… Может, это и к лучшему начать мои дела судом над ним? — спросил он своего секретаря. — Срочно вызовите ко мне командующего поисками и разыщите подполковника Сантоса Мурильо. Затем немедленно отправьте депеши в Конитаку и Абуйю, чтобы оттуда стянули в Ринкон отряды жандармов и ждали моих дальнейших распоряжении.
Через три часа два кавалерийских эскадрона под началом Сантоса Мурильо, теперь уже подполковника, на рысях выезжали из столицы штата на дорогу. Им предстояло доставить живым в Кулиакан «бандита» Роке Лопеса.
Между тем перед жителями Гуадалупе предстала немало удивившая их картина. Лошадь с разбитыми в кровь бабками и передними коленями, с трудом переступая, бережно несла на себе сеньориту Сильвию. Та, обхватив шею лошади руками, находилась в седле без сознания.
Когда девушку уложили в постель и дон Анхель поднес ей склянку с нашатырным спиртом, она открыла глаза, и губы ее еле слышно прошептали:
— Роке… Беда… Жандармы… Байла…
Учитель тут же послал сторожа к знакомому рудокопу, который был на руднике одним из доверенных людей Роке. Когда тот пришел, Бонилья сообщил ему, что слышал от Сильвии, и просил срочно передать товарищам Лопеса о случившейся беде.
В полночь кто-то тихо постучал в калитку учителя. То был Барболин. Парра с отрядом находился тут же, за селением. Посланец Бонильи разминулся с отрядом, а сообщение о том, что лошадь Роке принесла на себе в Гуадалупе потерявшую сознание Сильвию дошло до них через других людей.
Узнав, в чем дело, Барболин и Парра немедленно помчались по дороге на Байлу. В это же самое время отряды жандармов Абуйи и Конитаки тоже выступили в поход. В окрестностях Байлы товарищам Роке стало известно, что произошло с ним, и они повернули к Ринкоиу-де-Ибонии. Перед самой деревней отряд столкнулся с жандармами из Абуйи. Бой был жарким, по коротким. Парра не успел еще подвести итог схватки, как зоркий глаз Хуана заметил выходившее из высокогорного ущелья подразделение полицейских, двигавшихся 13 Конитаки.
Устроив засаду, партизаны без труда разбили и этот отряд. Лишь Эпифанио Ломели и с ним еще двум полицейским удалось уйти невредимыми. Так как следовало спешить в Ринкон-де-Ибонию, преследовать их никто не захотел.
В деревне, однако, не оказалось ни Лопеса, ни властей, ни большинства жителей, которые испугались мести и ушли в горы.
Опасно было верить словам сгорбленной старухи.
— Острее ножей зубы у него, — бормотала она, не переставая креститься. — Всю ночь путы грыз… Утром попросил годы. Жандарм принес и… получил поленом по голове. А молодец выпорхнул. Выпорхнул, как птичка. На коня — и был таков. Да, да, и был таков… Кто знает, где он теперь…
В это время в деревню пришел полицейский из Абуйи, который уцелел после боя, а теперь решил присоединиться к Роке Лопесу. Он рассказал, что отряд Ломели имел предписание занять Ринкон-де-Ибонию и ждать подкрепление, высланное из Кулиакана.
Рассчитав, что это армейское соединение может появиться в деревне не раньше вечера или на следующее утро, Парра разослал в разные стороны разведчиков. Вскоре выяснилось, что Роке спит крепким сном в доме верного человека в Байле. Отряд вошел в селение. Оказалось, что во время праздника местный судья отправил своего слугу к старосте Ринкон-де-Ибонии. Вот почему Роке и был схвачен жандармами на берегу реки.
Судью арестовали. Вскоре нашли и старосту. В присутствии жителей деревни бойцы отряда, без участия Роке, избрали трибунал. За предательство и за покушение на жизнь Роке Лопеса судью и старосту приговорили к расстрелу.
