— Скажем, не кусать сосиску вашей девушки?
Аудитория помирала от смеха. Стен зарделся. Он испытывал замешательство пополам с удовольствием.
— Совершенно верно. Ведь сколько счастливых пар распалось из-за невнимания к ритуалам!
Теперь смех напоминал истерику.
— Надо будет тщательнее изучить эту проблему, — сказал ведущий и объявил под смех и аплодисменты рекламную паузу.
Люди определенно не знали, как относиться к Стену и его «альтер-эго». Кто он — мошенник, шустрый писака, решивший подзаработать, или чудак, ходячее недоразумение, сумевшее добиться известности своим нелепым взглядом на мир? Он не сомневался, что до истины докопаться невозможно: кто угадает в нем писателя, озвучивающего бредни инопланетянина?
Журналисты колебались между высмеиванием и неуверенностью, переходящей в доверие. По словам агента, некоторые боялись его вышучивать, подозревая, что он страдает душевной болезнью, — за это можно угодить под суд. Впрочем, какая разница? Ктзлу было невдомек, что над ним потешаются, а Стен, хоть его и поташнивало на сцене и в студии, убеждал себя, что ответственность за напыщенные ответы целиком лежит на простодушном суфлере. Наградой же ему самому были взрывы смеха, рост спроса на его книги, известность.
То обстоятельство, что его книги отличались серьезностью тона, только усугубляло загадку. В его романах Арленом и не пахло (все книги издавались повторно и стремительно распродавались), и сам он благодаря этому представал сложной, неоднозначной личностью.
Потом была обнаружена дистанционная связь между ним и неким источником за кадром и за сценой. Выступая в рейтинговом дневном ток-шоу, он назвал этот источник «юридическим консультантом».
— Я должен с большой осторожностью подходить к обнародованию сведений о людях, на чьи письма отвечаю. Если я случайно разглашу, где они живут, хотя бы название города, не говоря об именах, которые они иногда доверительно сообщают, то, сами понимаете…
Это объяснение было принято не всеми. Очень скоро некоторые издания раструбили, что Стен — подставной персонаж. Это породило домыслы, среди которых доминировали следующие: 1) он выступает вместо некоего чудака — ранимой души, не смеющей показываться на публике; 2) невидимый суфлер — настолько знаменитая и состоятельная фигура, что не желает становиться объектом дополнительного внимания, чреватого неприятностями. Среди кандидатов фигурировала английская королева, президент США, прославленный шоумен из сети новостей и ультраправый радиокомментатор с ученой степенью.
Все это способствовало развитию явления, которое Стен считал прежде оксюмороном, — нежелательного внимания. Спустя полгода после его первого выступления в «Вечернем шоу», когда он мечтал, чтобы это положило начало чему-то большему, он уже сетовал на невозможность уединиться. Раньше, слыша аналогичные стенания голливудских знаменитостей, он называл их ханжами. Теперь, оказавшись в их шкуре, он не замечал, что превращается в нытика
И вот настал день, когда Стен Шелл вернул себе контроль над собственной жизнью единственным оставшимся в его распоряжении способом: сбрил бороду, оставив только профессорскую козлиную бородку. Радостно глядясь в зеркало и вытирая лицо, он увидел позади себя дистанционный блок.
— Стен, — сказал блок, — у нас неприятности.
— Кончились сырные слойки?
— Нет, дело серьезнее.
Он обернулся. Его уже давно раздражало, что на мерцающей стальной оболочке блока нельзя прочесть никаких чувств.
— Только не Корабль!
— Тут другое. Высказано предположение, что за вами стоят прибывшие на Землю инопланетяне.
Ответом на это мог быть только смех. Уняв свое веселье спросил:
— Кто же поверит такой ерунде? Выдумщика поднимут на смех.
— Как вам известно, Стен, он это не выдумал.
— Он? — У Стена учащенно забилось сердце. — Кто такой он?
Корабль рассказал ему о студенте, появившемся однажды у дверей дома с вопросами о падении метеорита.
— Не сомневаюсь, что он стал свидетелем нашего спуска.
Стен покачал головой.
— Подумай хорошенько, Корабль. Разве кто-либо способен верить в такую невероятную историю?
— А желтая пресса? Охотники за НЛО? Мало ли кто! Нам уже начали угрожать по электронной почте. Этот человек обещает указать репортерам место, где спрятан корабль, если вы, как он выразился, не заявите о себе.
— Я не могу заявить о себе, Корабль. Ведь это значило бы отдать тебя и Ктзла на… — Он спохватился, что не знает, как зак фразу. — Когда вы будете готовы к отлету?
— Примерно через три дня.
— Этот парень сообщил свой адрес?
— Да.
— Давай попробуем его приструнить. Приглашу-ка я его к себе в четверг. Так ты получишь свои три дня.
Корабль молча размышлял.
— А вы, Стен Шелл? Чем вы займетесь после того, как мы улетим?
— Не знаю… Уйду на покой, попробую вернуться к фантастике. Арденом мне больше не быть.
— Почему? — удивился Корабль.
— У меня не так устроена голова. Я ведь не инопланетянин.
— В своих книгах вы берете на себя смелость говорить от имени инопланетян. Разве не в этом смысл фантастики — уметь представить себя инопланетянином? Передавать увиденное глазами инопланетянина? В свое время вы называли себя «чертовски неплохим фантастом». Как вы можете на это претендовать, если вам не хватает воображения, чтобы прикинуться инопланетянином?
Черт! Злиться на машину? На инопланетную машину? Стен забрел в свою библиотеку и взял с полки томик. На обложке было написано: «Переступая тень». В романе рассказывалось об инопланетянах, доставленных против их воли на чужую планету под названием Земля. Он присел за письменный стол и прочитал отрывок о первой встрече одного из инопланетян с землянами. Потом, полистав книжку, прочел пару абзацев о полете инопланетян на корабле землян и остался доволен. Ему удалось передать чуждость землян с точки зрения инопланетянина. А ведь это было написано задолго до его встречи с настоящим инопланетянином.
На мониторе компьютера по-прежнему красовалась угроза. Он прочел ее, напечатал ответ и отправил по адресу «[email protected]». Потом позвонил в газету Теду Барнетту.
Прочитав послание, Кервин Фриз был вынужден ущипнуть себя за ляжку. Он встретится с инопланетянами! Фриз откинулся в кресле и уставился в потолок.
В послании Стена Шелла его обеспокоил вопрос: «Чего вы хотите?» Чего, собственно? Известности, славы, денег? Или просто доказать свою правоту? Может, ему только и надо, что удостовериться, что где-то еще есть жизнь, разумные существа, с которыми можно обменяться рукопожатием, поддерживать связь, которых можно полюбить, даже назвать друзьями — подобно тому, как подружился со своими гостями проклятый, он же благословенный Стен Шелл? Через три дня Фриз узнает (черт, он и так это знает!), что прав. Сейчас его мучил вопрос: хочет ли он, чтобы о его правоте узнал остальной мир?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
