хотела бы быть. Но я точно знаю, что у меня получится лучше, чем у нее. Не важно что.
Тони возвращается с шампанским, и я провожу остаток дня в их компании. Мы разговариваем и смеемся, и все мои тревоги тают. Мой отец рассказывает нам о своем решении уйти с должности консильера, когда звонит мой телефон. Я тянусь к нему, готовая игнорировать звонящего, когда на экране мелькает имя Романа. Отвечая, я бросаю на отца извиняющийся взгляд.
— Привет.
Роман делает паузу. Его тихое дыхание — единственное, что я слышу в течение примерно двух секунд, прежде чем его голос наполняет мое ухо.
— Детка, мне нужно, чтобы ты послушалась меня и не волновалась, — тихо говорит он.
— Хорошо, — говорю я, и мой пульс учащается.
— Кто-то забрал Кэсси.
Я чувствую, как пол уходит из-под меня, и падаю в бездонную яму страха. Ужас охватывает все мое существо. Потому что эти слова — кошмар, ставший реальностью.
Глава 28
Роман.
Два часа назад у меня был чертовски лучший день в моей жизни. В мире все было хорошо, и я был счастлив. Но это было два часа назад. Теперь все хреново, и я изо всех сил стараюсь не потерять это. Я держусь на волоске, каждый вздох приближает меня к краю. Но моя дочь нуждается во мне.
Я думал, что знаю страх, но то, что я чувствовал раньше, — ничто по сравнению с тем, что я чувствую сейчас. Моя дочь пропала. Она пропала, потому что я не смог ее защитить.
Двери клуба практически распахиваются, когда входят все три Легана.
Елена мчится ко мне, как только наши взгляды встречаются. У нее практически истерика. Как только она оказывается в пределах досягаемости, я беру ее на руки.
— Моя малышка, — говорит она, делая короткие судорожные вдохи. — Роман, где мой ребенок?
Я нежно тру ее спину, пытаясь не обращать внимания на боль в груди. Ненавижу видеть ее такой. Я чувствую себя чертовски беспомощным.
Тони появляется в моем поле зрения, и я отпускаю Елену. Она все еще плачет, но уже начинает брать себя в руки.
— Что, черт возьми, произошло?
Моя грудь сжимается.
— Она была в торговом центре с моей матерью. Они пошли покупать детскую одежду. Кэсси была в детской переноске. По словам мамы, она поставила переноску на пол и на несколько секунд повернулась, чтобы схватить сумочку. Когда она оглянулась, Кэсси уже не было. Как и охрана, которую я им назначил. Человек, которого я нанял охранять их. Он забрал ее.
Я доверила ему защиту моей дочери, а он предал это доверие. Я злюсь. Меня сейчас охватывает такая ярость, что мне, черт возьми, трудно дышать. Но я должен сохранять контроль. Я не могу позволить себе потерять это.
Мама позвонила мне дрожащим голосом, объясняя, что произошло. Я бросился на место происшествия и едва успел ее успокоить. Как только она рассказала мне, что произошло, я попросил Майкла отвезти ее домой. Она винит себя в случившемся, но это не ее вина. Ничего из этого нет.
— Кто этот мужчина? — спрашивает Тони, сгибая руки, как будто ему не терпится кого-нибудь ударить.
— Дэйн, — отвечаю я серьезным голосом.
Я приказал ему следить за моей дочерью, как только я узнал о ее существовании. Некоторое время он следил за ней вместе с Еленой и Киарой.
— Он действовал не один, — говорит Тони деловым тоном.
Я киваю.
— Дэйн — пехотинец. Он получал от кого-то приказы.
— Что? — тихо спрашивает Елена, стоящая рядом со мной.
Хотел бы я знать, любовь моя.
— Занетти? — спрашивает Сальвадор.
Я качаю головой.
— Я ворвался в его офис, как только узнал, что Кэсси похитили. Он клялся, что не имеет к этому никакого отношения, и я ему верю. Он не стал бы похищать ребенка. Это кто-то другой, — говорю я сквозь стиснутые зубы.
— Но кто? — Елена спрашивает снова, в отчаянии.
Затем я смотрю на нее, хватаю ее за запястье и притягиваю ближе.
— Я найду нашу дочь, волчонок. Я клянусь тебе в этом. С ней все будет в порядке. Я умру прежде, чем позволю чему-нибудь с ней случиться. Мне просто нужно, чтобы ты мне доверяла. Ты мне доверяешь, да?
Она смотрит на меня секунду, прежде чем кивнуть.
— Да, — выдыхает она.
— Хорошо. Тогда, детка, мне нужно, чтобы ты уехала, — говорю я ей.
Ее зеленые глаза вспыхивают.
— Что? Ни в коем случае.
— Ты уедешь. Потому что сейчас ты ничего не можешь сделать. Все, что ты делаешь, находясь здесь, отвлекает меня. Я уже обещал найти нашу дочь. Позволь мне сделать это, — умоляю я.
В ее зеленых глазах плавают слезы. Она ненадолго закрывает их и смотрит на меня с мягким и немного разбитым сердцем выражением лица.
— Верни ее мне, Ром.
Я притягиваю ее ближе, прислоняя голову к ее лбу.
— Я верну, я обещаю.
Отвернувшись, я поворачиваюсь к Сальвадору.
— Пожалуйста, отвезите ее домой, — говорю я ему. — Моя мама тоже нуждается в тебе.
Его челюсть напрягается, и он понимающе кивает. Когда он выводит свою дочь, я посылаю за ними двух охранников, чтобы убедиться, что они благополучно доберутся до дома. Когда они уходят, я поворачиваюсь к Майклу.
— Почему, черт возьми, их так долго ищут?
Он сжимает челюсть.
— Я делаю все, что могу.
Я в волнении провожу рукой по волосам. У меня звонит телефон, и я вытаскиваю его, готовая швырнуть его о стену, пока не увижу, кто звонит.
— Сейчас действительно неудачное время, Кристиан, — говорю я сквозь стиснутые зубы.
— Я знаю. Твою дочь похитили.
— Откуда ты, черт возьми, знаешь?
— Это не имеет значения. Но я также знаю, кто ее похитил.
Мой пульс учащается, надежда вспыхивает в моей
