– Ах, ты, проводник паршивый! – зашипела агрессивная супруга, встряхивая Ляпса за шиворот. – Бульдозера я тебе еще прощу, он и так слишком крупный, но если кто-нибудь тяпнет милорда…
– Стараюсь, как могу!
– Я тебе поогрызаюсь!
– Лия, прекрати терроризировать человека!
Я едва успел повернуть меч в сторону левого прохода. Выскочившее чудовище в виде традиционного минотавра буквально нанизалось на серебристое лезвие, клинок ушел в грудь по самую рукоять. Налитые кровью глаза остекленели, ужастик рухнул на пол, воздев к потолку раздвоенные копыта.
– Ах, ты, Сусанин липовый! – Теперь уже я едва удерживался от более крепких выражений. – Ты куда нас завел?! Бродим, бродим, а просвета никакого. Где наконец твоя комната отдыха? Где?!
– Лорд Скиминок, – вклинился трусливый рыцарь, – там большая змея!
– Дай ей по тыкве и не отвлекай меня от праведного гнева! Так я спрашиваю, где… Мама дорогая!!! Жан, какого черта ты так разозлил эту громадину?!
Из правого коридора высунулась свистящая голова гигантского удава, способного легко заглотить лошадь. В сравнении с рептилией амазонская анаконда показалась бы скромным червячком.
– Но я… Вы же сами приказали… Я и дал ей по носу.
– Бежим! – завопил маленький граф, и мы дали деру.
Без умения вовремя делать ноги в этом мире не выживешь. Спасло то, что пресмыкающееся было слишком длинным и из-за толщины плохо маневрировало на поворотах. Потом Лия с разбегу влетела в объятия красноносого дебила с двуручной пилой и разнокалиберными ногами. Она не испугалась, ловко плюнула ему в ухо, а тут подоспели мы с ревом и блеском стали. Мужик бросил все, убегая с завидной скоростью. Больше нам никто не встретился, а через четыре поворота мы вошли в огромную залу.
– Привал! Всем отдыхать. Разрешаю предаться неге и излишествам, – снизошел я, глядя на роскошную пятиспальную кровать, богато уставленные столы, мраморную ванную за целомудренной ширмой и инкрустированное сортирное ведерко в углу.
– Сюда не может войти ни одна нечисть, – отдышавшись, пояснил хозяин замка. – Вот здесь со всевозможной роскошью, полным пансионом и всеми удобствами мои предки содержали плененных принцесс. Ну, скажите на милость, чего ей здесь не хватало? Зачем было куда-то убегать, красть мой перстень…
– Не смеши милорда! – хмыкнула Лия. – Любая нормальная женщина взбунтуется, если посреди ночи к ней под одеяло полезет бородатый недомерок, страстно озабоченный сохранением ее девственности. Хотя лично меня сначала бы стошнило.
– Дрянная девчонка! – вспыхнул граф Ляпс, подпрыгивая, как петушок. – Да я с тобой…
Дальнейшие слова перешли в невразумительное бульканье. Могучая рука Бульдозера сгребла карлика за шиворот и некоторое время старательно взбалтывала.
– Она. Моя. Жена, – четко выговаривая каждое слово, доложил мой оруженосец, строго уставясь в осоловелые от страха глазки своей жертвы.
– Макни его в ванну, Жан, – устало попросил я, растягиваясь на кровати.
Маленький волшебник нравился мне все меньше и меньше.
– Лучше в помойное ведро! – вякнула недотрога, но ее муж уже сделал свое дело.
Незадачливый бородач пролетел через всю комнату и вместе с ширмой рухнул в воду, подняв тучу брызг.
– Девочка моя, разберись насчет обеда. Жан, разбуди меня через полчасика.
Мой сон был короток, но приятен. Снилось, будто бы я в Астрахани, сижу в доме-музее Хлебникова, за столом с зеленой скатертью, а в стакане остывает крепкий чай и ароматом поэзии благоухает каждый предмет. Мне некуда спешить, есть время полистать старые книги, посмотреть картины, насладиться тишиной… Благословенное место, очищающее от быта, суеты, скверны и возвышающее душу завораживающим звучанием знакомых стихов…
– Положи на место, скотина ненасытная!
М-да… это не Хлебников. Меня разбудили. Так и есть, милые бранятся – только тешатся. Бульдозер петляет между столов с сосиской в зубах, следом вдохновенно скачет Лия, размахивая половником, а мокрый граф робко сидит в уголке, ожидая сухарика.
– Эй, там, на барже! Прекратить бег с препятствиями – всем обедать. Что у нас в меню?
Сытые, вымытые, выспавшиеся, мы развалились на кровати, держа военный совет. То, что Ляпс де Арт выведет нас из Лабиринта, не вызывало сомнений, дорогу он найдет. Вот как найти славную принцессу, по возможности не нарываясь на яркие произведения больной, колдовской фантазии, – это вопросик посерьезнее… Просто хотелось побыстрее закончить с такой паршивой работенкой, получить свои кровные и отвалить. Зубы Ризенкампфа не шли у меня из головы. А ведь и кроме них существовали весомые проблемы с кришнаитами, которые, видите ли, бегают даже после смерти. Или со старушечьим лицом, висящим в воздухе. О, забыл о самом главном – какая скотина объявила на меня охоту, наняв профессионального убийцу?
– Эй, граф! Пока мы не пустились в дальнейшие безумства, не проясните ли мне как опытный волшебник пару небольших непонятностей?
– Спрашивайте, лорд Скиминок, – несколько раздраженно буркнул бородач.
Похоже, он на нас еще и дулся. Что ж, у него были на то причины. При плохом настроении у нас троих отнюдь не ангельский характер.
– Что вы знаете о Зубах Ризенкампфа?
Наш хозяин закашлялся, наверно, рассчитывал на вопросы попроще. Поняв, что я имею в виду именно то, что сказал, он долго прочищал горло, высмаркивался, постукивал себя кулачком в грудь, пока наконец не начал говорить:
– О Зубах не так много известно. Вы читали старинные предания?
– Кое-что, но они такие туманные.
– Это дань традиции. Обычно предсказания получают из весьма мутного источника. Разные вызывания духов, беседы с мертвыми, жертвенные гадания на крови… Ничего удивительного в том, что детали не ясны до самого конца. В смысле, до полного исполнения пророчества. К тому же многие передают их в запутанных стихах, философских цитатах, математических формулах. Это своеобразный язык символов и образов, абсолютно недоступный пониманию непосвященных. А ведь даже профессионалы дают порой совершенно противоречивые толкования одного и того же текста.
– Так что там конкретно о Зубах? – вежливо напомнил я, граф явно хитрил, бродя вокруг да около.
– М-м… Даже не знаю, с чего начать… Ну, в первую очередь это связано с природными катаклизмами. Зубы, когда и где бы ни проходил о них слух, всегда являлись предвестниками моров, землетрясений, потопов, снежных заносов или песчаных бурь. Во-вторых, все это приводило к политическим изменениям. Завязывались войны, дробились королевства, нарождались новые государства, забывались старые, и так до тех пор, пока кровь Ризенкампфа не брала верх. В мире устанавливался определенный порядок. Шаткий, валкий, но все же… Последний властелин Локхайма, уничтоженный, как я понимаю, лично вами, за время своего царствования натворил много дел.
Следовательно, его достойный сын, Раюмсдаль, добравшись до Зубов, должен обрести могущество Ризенкампфа и построить новый мир по собственному усмотрению.
– Нечто подобное мне уже объясняли, хотя, может, и не столь научно. Но растолкуйте, что же все-таки на самом деле представляют собой Зубы?
– Э-э… это чисто философский вопрос. Боюсь, точного ответа вам не даст никто. Лично я склоняюсь к мнению тех, кто утверждает, что это замок.
– Ладно, благодарю за информацию. А теперь скажите-ка…
– Милорд! Кто это?! – в полный голос завопила Лия, прерывая серьезный разговор.
Мы аж подпрыгнули на кровати. Кто это? Можно подумать, я знаю… За линией входа в комнату стояло незнакомое чудище с туловищем медведя и головой рогатого осла.
– Не волнуйтесь, оно не может пересечь магические границы, – успокоил бородач. – Здесь мы в полной безопасности.
Ему ответил счастливый женский хохот. Тот самый, что развлекал нас у ворот. Надо же, какое эхо… Комната для плененных принцесс находилась на перекрестке коридоров, то есть теоретически имела четыре входа. Так вот все они быстро заполнялись разнокалиберными монстрами, которые хотя и не могли к нам войти, но тем не менее закупоривали для нас все четыре выхода.
– Ну и что? Долго они будут на нас пялиться? Лорд Скиминок, вон тот зубастый так подозрительно сладко уставился на ножки Бульдозера… Облизывается! Да не красней ты – любая девушка гордилась бы такой формой. Вот, ей-богу, эти черные лосины превосходно подчеркивают красоту ног нашего…
– Надо признать, Жан, кое в чем она права, – вслух подумал я, невольно рассматривая нижнюю половину моего смущенного оруженосца. – Дорогуша, тут каждый на нас облизывается. Мы для них вроде ходячих гамбургеров.
– Все?
– Все.
– Даже этот небритый фурункул?
– Вон, вон она! – неожиданно завизжал Ляпс де Арт, подпрыгивая на месте.
