Все, что она узнавала о Стерлинге, имело какую-то неясную параллель с чем-то в Ньюмарке, а потому Франческа и Курайтис приехали в Нью-Эксфорд и подобрались к художнику поближе.
Франческа якобы случайно поскользнулась в лужице у ножки шезлонга и упала на спину, постаравшись, чтобы купальный халат при этом распахнулся. Ридер выпал из руки и разлетелся на кусочки рядом с Ньюмарком, отскочившие пластиковые осколки кольнули его в бок.
— Ой!
Ньюмарк сел, и глаза его немедленно прилипли к голой груди Франчески. Потом он моргнул и свесил ноги с шезлонга.
— Вы не ушиблись?
. — Нет, но… осторожно! У вас под ногами осколки пластика, а они острые.
— Ах да. Спасибо. — Ньюмарк повернулся, встав коленями на шезлонг, и начал собирать осколки ридера. Подняв выскочивший диск, он прочитал название. — «Безумие беженца», Брейерс.
— Да, этакое легкое чтение. — Франческа встала на колени и частично запахнула халат. — Извините, что так вышло. Какой-то у меня неудачный год.
Ньюмарк потряс диском:
— Ужасный, если вы считаете «Безумие» легким чтением.
Франческа села на пятки, слегка поправила поясок купального костюма, коснувшись сморщенного шрама на левом бедре.
— Люди из Министерства Размещения мне сказали, что в книге Брейерса говорится насчет эмоциональных проблем перемещенных лиц, Я жила на Цюрихе, но там началась война, и я еле уцелела. — Она показала на шрамы у себя на грудине и на бедре. — А выйдя из больницы, я вернулась к родителям, на Ковентри. Туда ударили Кланы, и я опять бежала. — Она обезоруживающе улыбнулась Ньюмарку. — Я сказала компьютеру, чтобы выбрал мне какое-нибудь место, и вот я здесь.
Ньюмарк протянул ей диск.
— И давно?
— Полгода. Я себе говорю, что выдержу первые полгода, если буду все время думать, будто это уикенд на курорте. Выходные дни для хорошего поведения.
Ньюмарк откинулся в шезлонге и засмеялся:
— Ага! Еще один человек, который здесь живет как по приговору!
Франческа вздохнула:
— Теперь, когда разбился ридер, похоже, меня ждет психушка. Книги — только они поддерживали меня в здравом уме.
Он нахмурился:
— Но у вас же должны быть друзья? Хотя бы по работе.
Она качнула головой, разметав белые волосы по плечам.
— Нет, я самостоятельный исследователь. Составляю библиографии. Если писатель или ученый хочет начать новую книгу, я вылавливаю весь относящийся к делу материал, сортирую, отбраковываю, создаю перекрестные ссылки и составляю библиографию. Работа интересная, и платят хорошо. Особенно верно это стало, когда я узнала, как заставить поисковые механизмы эпохи Звездной Лиги вытаскивать новые данные из сердечников памяти Звездной Лига, которые отключает легион Серой Смерти. Но все равно работа очень одинокая.
— Если хорошо платят, можете купить себе новый ридер.
Франческа поежилась:
— Это же не так, как с настоящей работой. Я получаю небольшой аванс для начала работы, но платят мне, когда я ее сдаю. Сейчас я в середине работы над тремя проектами, и ни у одного конца близко не видно. Нет продукта — нет денег.
— Понимаю, — кивнул Ньюмарк. — У меня то же самое.
— Да? А какая у вас работа?
— Вроде как маляр.
— Нет, правда? — Франческа дружелюбно улыбнулась. — Может, я наняла бы вас перекрасить мою квартиру? Белое, молочное, сливочное — не мои цвета.
— Извините, что я неточно выразился. Я художник. — Ньюмарк сел и протянул ей руку. — Реджинальд Старлинг.
— Очень приятно, я Фиона Дженсен. — Она пожала его руку, потом чуть нагнула голову. — А я должна была знать ваше имя?
Вопрос застал Ньюмарка несколько врасплох, потом он улыбнулся и покачал головой:
— Вероятно, нет.
Франческа добавила в голос энтузиазма.
— А ваши картины выставляются где-нибудь? Их можно посмотреть? — Она смешалась. — То есть здесь, в Кресчент-Харбор? Я люблю живопись, на самом деле люблю, но у меня нет…
Ньюмарк протянул руку и заглушил ее возражения, положив ей палец на губы.
— Вы слишком тяжело работали, как вы сами сказали. — Он внимательно посмотрел на нее, вглядываясь синими глазами. — Вот что, Фиона, я возьму вас сегодня в одну галерею. У меня сегодня вечером открытие выставки, и я не собирался туда показываться — задетые завсегдатаи всегда что-нибудь купят, чтобы иметь кусок художника, который выказал им презрение. Феодализм — бесполезные и бездарные думают, что могут действительно владеть работой гения. Пойдем и повеселимся. Франческа заколебалась:
— Открытие выставки? Я бы хотела пойти, но не знаю, есть ли у меня что надеть,
Ньюмарк рассчитанно улыбнулся:
— Вы, милочка, будете со мной. Что бы вы ни надели, ваш наряд признают идеальным и будут вас восхвалять до небес. — Он просунул руку за ее ухо и отвел волосы в сторону. — Да, малость цвета, чтобы придать вам отталкивающий вид, и все будет отлично.
Франческа осторожно высвободила волосы.
— Я туда пойду как ваш друг или как ваша последняя работа?
Ньюмарк поджал губы, прищурился, потом кивнул:
— Туше, мисс Дженсен. У меня, как и у вас, нет на этом булыжнике ни единого друга. Может быть, пришла пора это изменить.
— Изменить к лучшему, — улыбнулась Франческа. — Я могу быть очень хорошим другом, но для этого мне нужны три вещи: доверие, поддержка и честность. С друзьями нет тайн, кроме общих. Если вас это устроит…
Ньюмарк слегка засмеялся, и Франческа услышала в этом звуке тень облегчения.
— У меня есть тайны, которых вам лучше не знать.
— Позвольте мне самой судить, мой друг. — Она коснулась шрама у себя между грудей. — Человека, пережившего то, что пережила я, мало что может поразить.
— Думайте так и дальше, Фиона, — широко улыбнулся Ньюмарк. — Если мы станем хорошими друзьями, мы эту гипотезу проверим, и проверим жестко. Сегодня для вас начинается новая жизнь в Кресчент-Харбор, Фиона Дженсен, и я обещаю вам, что это будет совсем новая жизнь.
