могли выдать его истинные чувства.
Но зато кое-кто ещё в комнате благоденствовал сейчас в расслабленной лени: на коленях у Зины устроился Рыжий, и девушка всё время почёсывала его за ушами. Котофей, зажмурив глаза, урчал; однако в сон не погружался – словно бы нёс вахту. Девушка с улыбкой подумала: хорошо, что она надела сейчас простое бязевое платье. На его подоле уже виднелись там и сям затяжки от кошачьих когтей.
Люстра под потолком сияла двенадцатью свечами: Ванечка зажег их все, одну за другой. Шведские спички, которые лежали в кармане его пиджака, благодаря вощёной коробке ничуть не отсырели.
Николай Павлович, устав глядеть на связанного соседа, перевёл взгляд на Ивана и покачал головой:
– Вам бы переодеться, сударь!
Но тот лишь досадливо взмахнул рукой. Ему явно было не до того.
– Лучше скажите, – промолвил купеческий сын, – как этот субъект попал в усадьбу, ежели вы отказали ему от дома? – Он кивнул на Новикова.
Николай Павлович пожал плечами:
– Хотел бы и я это знать. Но, надеюсь, Константин Филиппович сейчас просветит нас на сей счёт.
Однако надеялся он зря. Господин Новиков на миг поднял глаза, одарил хозяина мимолётным взглядом и, не произнеся ни слова, опять уставился на свои руки.
– Пусть он лучше на другой вопрос ответит! – Ванечка сжал кулаки, наклонился вперёд, нависая над пленником. – Скажи мне, кудесник, любимец богов: как ты ухитрился принять мой облик?
Господин Новиков губ так и не разжал, но вместо него снова заговорил Николай Павлович:
– Ну, для того, кто способен перекинуться в медведя, принять облик другого человека – не такая уж трудная задача. Вы, господин Алтынов, не держали недавно в руках какую-нибудь вещь, которая до этого могла быть у него?
Ванечка хмыкнул, задумался, но тут осенило Зину:
– Мой кошелёк! Когда я нашла его в купальне, ты его осматривал!
Николай Павлович кивнул:
– Ну, вот вам и ответ!
А Ванечка лишь головой покачал. И опять воззрился на Новикова – но уже не как на того, кого ему хочется немедленно убить, а как на некоего диковинного зверя.
– Стало быть, – проговорил купеческий сын, – этот кудесник продумал всё на много ходов вперёд! Вначале на станции он создал у Зины видимость, что её яблоко испорчено. Типичный отвлекающий манёвр – фокус с престидижитацией. И под шумок стянул у неё кошелёк, чтобы она гарантированно не смогла ни телеграмму домой отправить, ни купить обратный билет. А потом здесь, когда увидел меня, решил этот же кошелёк использовать вторично. Ну, а проникнуть в дом и затаиться на чердаке ему труда не составило: у него имелись при себе ключи от всех дверей.
Зина вскинулась: она же забыла задать вопрос, который с самого начала её волновал!
– Так что же всё-таки произошло с ключами? – обратилась она к Николаю Павловичу. – Вы тогда так стремительно покинули дом, а ваша записка ничего не объяснила.
Господин Полугарский вздохнул, поморщился.
– Полагаю, этот субъект, – он поглядел на Новикова, – умышленно бросил усадебные ключи возле аллеи, где их наверняка нашли бы. Рассчитывал, что я вспомню, что двойной ключ отпирал именно башни въездных ворот, и отправлюсь туда. И ведь верно всё рассчитал! А я повёл себя как последний осёл!.. Сам отпер башню, увидел там Варю, а потом… – Он приложил пальцы к затылку, где явно имелась болезненная шишка.
– Но как он узнал, что в момент вашего прихода возле ворот не окажется городовых?
Николай Павлович то ли усмехнулся, то ли осклабился.
– Для таких, как он, не составило бы труда с ними переговорить так, чтобы городовые ни о чём и не вспомнили после. И отослать их в дом как раз тогда, ему это было нужно. Новиковы – не просто род, ведущий начало от Рюрика. Это ещё и древний род чародеев. Вы видели их фамильный герб, моя дорогая?
Вместо Зины ответил Иван Алтынов:
– Я видел. И он меня совершенно не впечатлил, если честно.
– А вот напрасно вы не впечатлились! – Николай Павлович улыбнулся с мрачным лукавством, встал, подошёл к книжному шкафу и, вытащив оттуда четвёртый том «Общего гербовника дворянских родов», положил его на письменный стол. – Сейчас я вам всё объясню. Не сочтите за труд – подойдите сюда!
4
Иван Алтынов не поспешил сразу же к письменному столу хозяина дома. Ещё недоставало оставить Зину сидеть одну напротив оборотня-Рюриковича, господина Новикова! Ухватив пленника за связанные запястья, Иван поднял его на ноги и повлёк за собой. Зина с удивлением повернулась в их сторону, а потом подняла Рыжего со своих колен, взяла на руки и тоже подошла к столу.
А Николай Павлович раскрыл уже на нужной странице тёмно-вишнёвый том с римской цифрой IV на корешке.
– Благоволите посмотреть внимательно! – проговорил он, вновь заставив Ивана вспомнить о фокусах цирковых иллюзионистов. – Что вы видите?
Иван видел ровно то же самое, что и в прошлый раз.
– Щит с месяцем и звездой, – сказал он.
– И какие ассоциации это у вас вызывает? Не нужно быть специалистом по геральдическим символам, чтобы всё понять!
Иван с некоторым раздражением пожал плечами. Разгадывать загадки господина Полугарского он не испытывал ни малейшего желания. Чего он хотел бы – так это основательно допросить пленника, который сейчас тоже уставился на страницу книги, где красовался герб его семейства. И, как чудилось купеческому сыну, прятал гаденькую усмешку. Этот ублюдок, который проник в спальню Зины с абсолютно понятными намерениями, да ещё и приняв его, Ивана, облик, смел теперь ухмыляться!..
А Зина, державшая на руках полусонного Эрика, рассмеялась и продекламировала нараспев:
Месяц под косой блестит,
А во лбу звезда горит!
Николай же Павлович не засмеялся – возликовал:
– Вот! – Он воздел указательный палец. – Вы совершенно точно уловили суть, моя дорогая! Пушкин никогда и ничего не писал просто так. Звезда и месяц – стародавние знаки чародейского искусства! И нередко они обозначали чародеев, способных принимать облик животных.
– Как Царевна лебедь! – воскликнула Зина, и Рыжий у неё на руках приоткрыл жёлтые глазищи, скроил недовольную мину, но потом опять смежил веки – продолжил дремать.
– Именно так! – подтвердил Николай Павлович. – Ну, а представители рода Новиковых, как вы сами убедились, ещё и обладают способностью принимать облик других людей. Пусть и ненадолго.
Зина помрачнела, покосилась на связанного помещика Новикова, потом спросила:
– А вид огненных змей они могут принимать?
Господин Полугарский невероятно оживился.
– Легенды о здешних огненных аспидах мне известны, – сказал он. – Но это отнюдь не оборотни! По легенде, эти создания – обитатели Тартара. Или, если угодно, преисподней. Считается, что если кто-то из потомственных
