В синеве рассвета Эдвард разглядел поодаль, на пустыре, какое-то непонятное строение, бамбуковую клетку на высоких подпорках, похожую на большую голубятню. Эдвард долго всматривался, но ничего не мог понять. Он снова лёг и проспал до позднего утра.
— Господин контролёр! — постучался к нему утром высокий, добродушный на вид военный с длинными светлыми усами. — Разрешите представиться, господин контролёр!
Это был майор де Рюйт, начальник натальского гарнизона.
— Рад приветствовать нового человека! Вас не убили мои злодеи, господин контролёр?
— Какие злодеи?
— Да вот, заключённые. У них хороший сторож, — улыбнулся де Рюйт. Он показал Эдварду на странную клетку на пустыре, которую тот приметил на рассвете. — А это наша тюрьма!
Да, там были люди. Эдвард разглядел за жердями клетки тёмные лица малайцев.
— У наших арестантов по ночам хороший сторож, — сказал де Рюйт. — Днём их стережёт туземная стража, а ночью, когда стража уходит, на смену ей выходит из леса тигр. Мы уже все знаем этого тигра по голосу; малайцы называют его «мачанг-кати» — тигр-сторож. Один из злодеев пытался бежать, — наш полосатый сторож снёс ему голову.
— Что это за люди? — спросил Эдвард.
— Убийцы прежнего контролёра, — сказал де Рюйт.
— Ван-Клерена? Разве его убили? — отступил Эдвард.
— С неделю тому назад.
— Мне ничего не сказали в Паданге!.. Кто его убил?
Де Рюйт нахмурился.
— Убили-то, конечно, свои, — сказал де Рюйт. — Здешние малайцы не вытерпели. Жесток был контролёр и чересчур жаден. Но резидент хочет представить дело так, будто всё произошло из-за подстрекательства арабов.[31] Султан атьенский действительно часто мстит за отобранные земли, посылает оружие малайским охотникам. Резидент сам приедет допросить заключённых.
— Сам резидент? — Эдварду показалось, что его слуга Темал насторожился и как-то странно поглядел при этом, но ничего не сказал.
Толпа народа дожидалась Эдварда у бамбуковых, дверей его бенгало. Здесь были юноши и старики, тощие как жерди. Худые малайки в грубом джутовом тряпье протягивали к нему детей.
— Туван!.. Мы голодные, туван!.. Наши поля распахали под сахарный тростник, мы не собрали за эту весну и двух горстей риса!.. — плакали женщины. — Посмотри на наших детей!..
Старики с кровоточащими дёснами, с воспалёнными от лихорадки глазами теснились к ступенькам.
— Мы едим кору, туван, и древесные корни!.. Наши дети гибнут в лесу от ядовитых ягод!..
— Меня избили, туван!.. — худой, почти чёрный мальчик-подросток протиснулся вперёд. Лицо у него было в кровоподтёках, сломанная рука висела на верёвочной повязке. — Твои мандуры[32] избили меня, туван!
— Надо достать коня, Темал! — заторопился Эдвард. — Я завтра же поеду по участкам. Надо посмотреть, что здесь происходит.
Глава третья
КТО СИЛЬНЕЕ ТИГРА
— Крепко дерево и крепко железо!.. Хай-ла-а, хай-ла-а!
Сотня малайцев валила тропический лес на склоне холма. Они пели:
Хай-ла-а, хай-ла-а, кто крепче дерева?Хай-ла-а, хай-ла-а, кто сильнее железа?Тигр крепче дерева, тигр сильнее железа,Тигр ломает ветви дерева и гнёт железо копья.
Хай-ла-а, хай-ла-а, кто сильнее тигра?Буйвол силён, буйвол тяжёл.У буйвола могучие рога, у буйвола крепкие копыта.Хай-ла-а, хай-ла-а, кто сильнее буйвола?
Человек силён, человек хитёр!..Он рубит лес, он куёт железо,Он сгибает шею буйвола и заставляет его работать на себя.Хай-ла-а, хай-ла-а, кто сильнее человека?
Оранг-бланда[33] силён, голландский туван,Голландский начальник сильнее всех!..Он сильнее буйвола, хитрее тигра,Он сгибает шею человека и заставляет его работать на себя.
Топоры врубались в густой, путаный переплёт тропического леса; железо тупилось о твёрдые стволы, о жёсткие корни… Дерево крепко, но крепче железо…
Где не брал топор, там жгли. Иное столетнее дерево вставало на пути, опутанное лианами, затянутое воздушными корнями соседей, твёрдое как бронза. Тогда вырубали лес вокруг и дерево поджигали.
— Хай-ла-а, хай-ла-а, огонь сильнее дерева, — пели малайцы. — Хай-ла-а, хай-ла-а…
— Опять сломал топор, беглый дьявол!.. — Начальник участка нагнулся с седла и рванул сломанное топорище из руки крайнего малайца в синей головной повязке. — Поди туда! — Начальник указал на край участка.
Малаец пошёл туда, куда ему указали. Он слегка шатался; синева густой тенью лежала у него на лице, губы дрожали.
Тяжёлый приступ тропической лихорадки тряс человека.
На дальнем участке корчевали пни. Это была самая трудная работа, её давали в наказание. При выкорчёвывании деревьев люди работали среди развороченных глыб, в нагретых солнцем испарениях влажной почвы, в тучах мошкары.
Мандур Аслим бегал по разрытой земле между стволами. Скорее, скорее!.. Надо скорее очистить участок от поваленных деревьев; сегодня должен приехать из Наталя новый амтенар. Сегодня, как назло, человек двенадцать не вышли на работу: семерых трясла лихорадка, остальные с утра катались по земле, плача, как женщины, должно быть, накурились ночью опиума… А этот беглый Шакир… его и во время припадков заставляли работать. Он убежал с индиговых плантаций. Больше того, — он других подбивал к побегу. Он объяснял крестьянам, что индиго вредит их посевам, на десятки лет истощает почву; и крестьяне жгли посадки и уходили с плантаций. Его поймали и отправили в наказание на самые тяжёлые работы, в лес. Он и отсюда бежал и попался только потому, что заболел лихорадкой. Его взяли в бреду, он кусался, когда его вязали. У него были такие глаза!.. Аслим боялся беглого.
— Меня прислали к тебе, Аслим, — сказал Шакир.
Аслим отскочил и изо всей силы хватил по пню гибкой бамбуковой палкой.
— Злой дух тебя прислал!.. Берись вон за то дерево!
Восемь человек взялись за огромный поваленный тамаринд. Со скрипом дерево поднялось с земли. Сжав зубы, согнувшись, люди сделали первые четыре-пять шагов. Вдруг кто-то сдал впереди.
— А-ай!.. Спасайся!..
Дерево рухнуло. Четверо малайцев успели отскочить, остальные остались на земле, подмятые верхушкой.
— Поднимайте!.. Скорее!..
Сбежались люди, дерево приподняли. Трое остались лежать, один отполз.
— Это он, беглый! Шакир!.. Это из-за него, я видел!..
