…Таким образом, одни не способны властвовать и умеют подчиняться только той власти, которая проявляется у господ над рабами; другие же не способны подчиняться никакой власти, а властвовать умеют только так, как властвуют господа над рабами. Получается государство, состоящее из рабов и господ, а не из свободных людей, государство, где одни исполнены зависти, другие – презрения.
…Таким образом, если исходить из естественного, по нашему утверждению, состава государства, неизбежно следует, что государство, состоящее из средних людей, будет иметь и наилучший государственный строй. Эти граждане по преимуществу и остаются в государствах целыми и невредимыми. Они не стремятся к чужому добру, как бедняки, а прочие не посягают на то, что этим принадлежит, подобно тому как бедняки стремятся к имуществу богатых. И так как никто на них и они ни на кого не злоумышляют, то и жизнь их протекает в безопасности… Итак, ясно, что наилучшее государственное общение – то, которое достигается посредством средних, и те государства имеют хороший строй, где средние представлены в большем количестве, где они – в лучшем случае – сильнее обеих крайностей или по крайней мере каждой из них в отдельности. Соединившись с той или другой крайностью, они обеспечивают равновесие и препятствуют перевесу противников. Поэтому величайшим благополучием для государства является то, чтобы его граждане обладали собственностью средней, но достаточной; а в тех случаях, когда одни владеют слишком многим, другие же ничего не имеют, возникает либо крайняя демократия, либо олигархия в чистом виде, либо тирания, именно под влиянием противоположных крайностей. Ведь тирания образуется как из чрезвычайно распущенной демократии, так и из олигархии, значительно реже – из средних видов государственного строя и тех, что сродни им.
…Итак, очевидно, средний вид государственного строя наилучший, ибо только он не ведет к внутренним распрям; там, где средние граждане многочисленны, всего реже бывают среди граждан группировки и раздоры. И крупные государства по той же самой причине – именно потому, что в них многочисленны средние граждане, – менее подвержены распрям; в небольших же государствах население легче разделяется на две стороны, между которыми не остается места для средних, и почти все становятся там либо бедняками, либо богачами. Демократии в свою очередь пользуются большей, в сравнении с олигархиями, безопасностью; существование их более долговечно благодаря наличию в них средних граждан (их больше, и они более причастны к почетным правам в демократиях, нежели в олигархиях). Но когда за отсутствием средних граждан неимущие подавляют своей многочисленностью, государство оказывается в злополучном состоянии и быстро идет к гибели»[216].
«Только там, где в составе населения средние имеют перевес либо над обеими крайностями (богатых и бедных – Прим. автора), либо над одной из них, государственный строй может рассчитывать на устойчивость…»
Аристотель считал, что уравнительная демократия – одна крайность, а олигархия – другая крайность:
«Опираясь на представление о равенстве, в демократиях все и притязают на полное равноправие; в олигархиях на основе представления о неравенстве стремятся захватить больше прав, поскольку в обладании бо́льшим и заключается неравенство…
В известном отношении все такие виды государственного устройства находят свое оправдание, но с общей точки зрения они покоятся на ошибочном основании».
Аристотель называл уравнительное избирательное право «равенством по количеству», а олигархию – «равенством по достоинству» и постулировал среднюю комбинацию между этими двумя крайностями как наилучшее государственное устройство:
«Сверх того, государственное устройство, основанное на господстве средних, ближе к демократии, нежели к олигархии…
…помимо всего этого, не должно упускать из виду того, на что не обращается внимания в государствах, строй которых отклоняется от правильного, – именно средних граждан: много из того, что кажется свойственным демократии, ослабляет демократию…»
«Так, например, справедливость, как кажется, есть равенство, и так оно и есть, но только не для всех, а для равных; и неравенство также представляется справедливостью, и так и есть на самом деле, но опять-таки не для всех, а лишь для неравных… справедливость – понятие относительное и различается столько не в зависимости от свойств объекта, столь и от свойств объекта… ведь не признают справедливым, например, то положение, когда кто-либо, внеся в общую сумму в сто мин всего одну мину, предъявлял бы одинаковые претензии на первичную сумму и на наросшие проценты с тем, кто внес все остальное».
3.2. Грозящая катастрофа и как с ней бороться
Краткое содержание
Критика основных школ экономической теории и современных популярных экономистов: неоклассика, институционализм, кейнсианство.
Последние полвека свидетельствуют, что темпы роста численности человечества начали замедляться. Это означает, что мы находимся в конце фазы экспоненциального роста и приближаемся к началу фазы стабильности.
Пропорциональная демократия является срединным типом политических формаций. Она более устойчива, чем два крайних типа – социализм уравнительной демократии и диктатура-абсолютизм. Этот тезис не подтвердился только в уникальных условиях русской революции 1917 г. В США и Европе этот тезис пока подтверждается, так как социализм там живет намного меньше лет по сравнению с прошлой формацией пропорциональной демократии. Исходя из этого можно заключить, что американский социализм вряд ли просуществует те же 150 лет (как показано на графике), что и американская пропорциональная демократия. Сто лет американского социализма истекают как раз в 2030-х годах. По прогнозу волн социальной активности среднее значение следующего пика падает на 2020-е годы. Это означает, что 2020—2030-е годы несут в себе уникальное сочетание всех трех факторов: смена парадигмы, пик социальной активности и смена политической формации!
Кто будет движущей силой будущей революции?
Трудовые классы, не имеющие значительной собственности. Пример русской революции показал, что рабочие и крестьяне, не имеющие достаточной собственности, могут пойти на смену строя, с которым их ничего не связывает. Война способна обострить это как катализатор в химической реакции. Сегодня в развитых странах значительная доля трудовых классов имеет кредитную задолженность, превышающую их собственность. Это тот самый «пролетариат, который не имеет ничего кроме своих цепей», по выражению коммунистов XIX–XX веков. Социализм в Америке и Европе за десятилетия превратил независимых собственников в кредитных рабов, которых экономически мало что связывает с этим строем. Они, как и пролетариат XIX века, не заинтересованы в сохранении правового института защиты прав собственности, ненавидят богатых и все больше не признают справедливым перераспределение их налогов. Часть трудового среднего класса считает, что богачи недоплачивают налогов и поэтому они, средний класс, могли бы платить меньше. Другая часть трудового среднего класса считает, что слишком много социальных пособий бедным платится неразумно и поэтому вывод тот же: их налогообложение несправедливо высоко.
Недавние госспасения гигантов-банкротов старой индустриально-финансовой сферы предстают совсем в ином свете. Сохранение в старых отраслях громадных коллективов, управляемых административно-командными методами, тормозит процесс перехода к информационной эпохе ассоциации индивидов, свободно и гибко меняющих свои трудовые отношения. Именно информационная эпоха позволит раздробить гигантские коллективы старых корпораций и снизить экономическую целесообразность работы в их составе. А это, в свою очередь, приблизит биноминальное распределение в модели Акстелла к нормальному правилу, повысит устойчивость экономики и снизит амплитуду циклов.
Какие основные черты будущей социально-экономической политики ограниченно-пропорциональной демократии?
Ограниченно-пропорциональная демократия сократит права правительства в регулировании экономики. Сбалансированность бюджета в среднесрочном периоде. Устойчивое денежное обращение. Привязка бумажных денег к золоту. Золотой стандарт – часть честной экономической политики. Игры государства с народом в бумажные необеспеченные деньги представляют собой этап незрелого общества уравнительной демократии.
Честность банковской деятельности. Введение запрета на кредитование без обеспечения реальными активами. Принцип твердого залога должен будет воплощен не только на уровне правительства – бездефицитный бюджет и золотой стандарт. Этот принцип должен действовать на микроуровне человека и компании: кредит возможно получить лишь под актив, имеющий цену в настоящем, а не в будущем. Это коснется и ряда финансовых биржевых и внебиржевых инструментов: опционов и деривативов. Вместо изобретения способов их эффективного регулирования и создания новых рабочих мест для госчиновников, контролирующих соблюдение нормативов работы с ними, их прямой запрет не увеличит госперсонал, так как контроль за очередным запретом гораздо менее трудозатратен и может быть совмещен с функциями уже действующих госорганов.
