Это было разумно, ибо вскоре Басия принесли на носилках, а следом пришел какой-то старик, который назвался Кихезиппом из Мессении [133], однако же говор у него был такой же, как у спартанцев и их рабов. Все плечо у Басия распухло и почернело; по-моему, он был в забытьи. Иногда, правда, он понимал, что мы ему говорили, а иногда оставался глух и вроде бы видел то, чего мы увидеть не могли. Возможно, и я кажусь таким же другим людям; не знаю.
– Ваш хозяин был укушен гадюкой, – сказал Кихезипп рабам Басия, – и весьма крупной, если судить по расстоянию между клыками и силе яда; я такой никогда прежде не видел. Я сделал надрез и выдавил яд, насколько это было возможно. Не вздумайте делать надрезы сами – теперь это совершенно бесполезно. Пусть отдохнет, а вы позаботьтесь, чтобы ему было тепло, да покормите, если захочет. Давать ему можно все – любую еду и питье. Если богиня будет к нему милостива, он, возможно, еще поправится. Хотя вполне может и умереть.
Ио спросила, не можем ли и мы что-нибудь сделать.
– Насколько я понимаю, – спросил Кихезипп, – ту гадюку так и не убили?
– Но мы ни одной даже не видели, господин! – ответила Ио. – Просто Басий немножко толкнул одного человека, а потом сказали, что у того человека в волосах была отравленная шпилька.
Кихезипп покачал головой:
– Сомневаюсь. Шпилька не могла бы так глубоко проткнуть кожу, от нее в лучшем случае осталась бы царапина. Я сейчас не стану снимать повязку, чтобы показать вам укусы, но их там два (я только подивился хитроумию Ио: ведь если бы она сказала, что слова насчет шпильки принадлежат Павсанию, этот Кихезипп никогда бы не стал противоречить своему хозяину). – Если бы гадюку удалось убить, – продолжал между тем лекарь, – больному сразу стало бы лучше, ибо, пока гадюка жива, она дает силу излитому ею яду подобно тому, как город дает силу посланному им войску. К тому же к ранке можно было бы приложить мясо убитой змеи – иногда это помогает. А больше, пожалуй, тут ничего не поделаешь.
– В таком случае, – спросила Ио, – не мог бы ты осмотреть моего хозяина? Возможно, ты уже слышал о нем от регента – ведь он сегодня столько времени беседовал с Латро! После ранения он ничего не может запомнить.
– Я уже обратил внимание на его шрам. Подойди сюда, юноша, я тебя осмотрю. Не опустишься ли ты на колени? В этом ведь нет ничего унизительного. И скажи, если будет больно.
Я встал на колени, чувствуя, как его ловкие пальцы скользят по виску, ощупывая шрам.
– А ты случайно не жрец Асклепия? – спросила у лекаря Ио. – Латро провел ночь у его алтаря, однако Асклепий сказал, что не может помочь ему.
– Боюсь, что и я тоже не могу, – ответил Кихезипп. – Следовало бы вскрыть рану, однако это может убить его. Можешь встать, юноша. А вещи ты не роняешь? Сам не падаешь? Головокружениями не страдаешь?
Я покачал головой.
– Тебе повезло – всего этого следовало ожидать при таком ранении. Может быть, на тебе был шлем?
Я сказал, что не помню.
– Ах да, верно, ты же все забываешь! Так ты жалуешься только на память?
– Да.
– Ему еще являются боги, – подсказала Ио. – Иногда.
Кихезипп вздохнул.
– Видимо, это галлюцинации. Молодой человек, я полагаю, что некий предмет вонзился в твой череп, задев мозг. Осколок камня скорее всего – судя по форме раны. Мне известен случай, когда похожее расстройство памяти вызвал крошечный наконечник стрелы. Если можешь, утешайся тем, что хуже тебе скорее всего не будет. Иногда задевший мозг предмет может даже рассосаться, особенно если это осколок кости. В таком случае – хотя это лишь одна из возможностей – память твоя восстановится полностью или, по крайней мере, частично. И все же не теряй надежды. Подобный процесс порой занимает годы – а ведь возможно, этого и не случится никогда. Что же касается лечения… – Он пожал плечами. – Молитвы богам никогда не бывают напрасны. Даже если они не исцелят тебя, все равно, возможно, будут к тебе более милостивы. Есть, например, добрый бог Асклепий, к которому, по словам этой девочки, ты уже обращался. Да и по всей стране разбросаны святилища тех богов и героев, которые наделены даром целительства, хотя сами главным образом занимались тем, что убивали. Вдруг да кто-то из них поможет тебе. А ведь существуют еще и великие боги – если только тебе удастся привлечь их внимание. Пока же учись жить и с таким недугом.
Помнишь ли ты мое имя?
– Кихезипп.
– Утром, господин мой, он еще помнит события вчерашнего вечера, однако к полудню начинает их забывать, – пояснила Ио. – Он все записывает.
– Вот это очень хорошо!
– И все же, – сказал я, – перечитывая написанное, я порой удивляюсь, правда ли все это.
– Ясно, – как бы сам себе кивнул Кихезипп. – А сегодня ты уже что-нибудь записывал?
– Да, пока мы ждали аудиенции у регента.
– А не было ли у тебя искушения написать ложь? Я спрашиваю, не лгал ли ты, а всего лишь – не испытывал ли ты подобного искушения?
Я покачал головой.
– В таком случае вряд ли ты когда-либо лгал, делая записи в книге. Ложь – это, знаешь ли, дурная привычка вроде пьянства. Ты писал правду – такую, конечно, какой представлял ее себе, но ведь у каждого, так или иначе, своя правда, верно?
– Видимо, ты прав.
– Ты должен помнить: у каждого человека в жизни случается порой нечто столь необычное, что это способны скрыть лишь самые талантливые и изобретательные лжецы. Вот, например, великое сражение при Микале… ты уже слышал о нем? – Мы с Ио сказали, что нет. – Регент лишь сегодня получил известие о нашей победе, и благородный Пасикрат, узнав об этом от моего хозяина, сразу же зашел ко мне. – Старик помолчал, собираясь с мыслями. – Микале – местечко на азиатском побережье. Царь Леотихид обнаружил, что варвары сушат там свои суда. Ситуация складывалась благоприятная, и Леотихид приказал немедленно атаковать. Команды судов были усилены воинами из Суз [134]. Бой был жаркий, однако построившиеся цепью варвары так и не смогли противостоять нашим дисциплинированным и хорошо обученным фалангам, и их цепь была прорвана. Естественно, наши окружили противника, однако варварам и кое-кому из наших бывших союзников удалось добраться до городской стены и закрыть ворота. Впрочем, это означало их конец. Мы сожгли больше трех сотен персидских кораблей! – Он с удовлетворением потер руки. – Представляете? Команда всего ста небольших судов умудрилась сжечь три сотни кораблей, уничтожить целую армию! Кто этому поверит лет через сто? Великий царь, конечно, построит еще корабли и соберет новые армии, но уже не в этом году. И даже не в следующем.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
