Однако внезапно возникшие серьезные обстоятельства заставили всех встряхнуться, чтобы постоять за себя.
Двадцать первого ноября днем Донифан, удивший рыбу, обратил внимание на стаю птиц, похожих на ворон, с пронзительными криками круживших над левым берегом Зеландской реки.
Донифан не стал бы особенно интересоваться этой каркающей стаей, если бы не их странное поведение: они описывали широкие круги, суживавшиеся по мере того, как приближались к земле, а потом, сбившись в плотную кучу, кидались вниз. Внизу они кричали еще громче, но Донифан ничего не мог разглядеть в густой траве.
Подумав, что там лежит труп животного, он попросил Моко отвезти его на тот берег на ялике.
Через десять минут оба они пробирались сквозь плотные заросли. Спугнутые птицы взвились в воздух, громко протестуя против нарушения их пиршества.
Там действительно лежал труп молодого гуанако. Он пал всего несколько часов назад: тело еще не успело остыть.
Мальчики собрались было предоставить стервятникам лакомую добычу, но их заинтересовало, как и почему гуанако оказался на болотистом берегу, вдали от восточных лесов, где обитали эти животные. Донифан осмотрел труп. На боку его была еще кровоточащая рана, нанесенная не ягуаром и не каким-нибудь другим хищником…
— Его пристрелили! — воскликнул Донифан.
— А вот и доказательство,— отозвался юнга и, расширив рану ножом, достал оттуда пулю.
Она была явно не из охотничьего ружья. А это означало, что стрелял либо Уолстон, либо кто-то из его спутников.
Быстро вернувшись во Френч-ден, мальчики рассказали товарищам о своей находке. Несомненно, это дело рук человека с «Северна». Но важно было знать, где и когда был произведен выстрел. Вероятнее всего, в гуанако стреляли пять-шесть часов назад: после чего раненое животное успело добраться через низину до Зеландской реки. Значит, кто-то из матросов охотился близ южной оконечности озера, а следовательно, шайка ушла из устья Восточной реки и постепенно приближалась к Френч-дену.
Положение колонистов резко ухудшилось. Правда, на юге простиралась бесплодная болотистая равнина, усеянная стоячими лужами, пересеченная ручейками: там мало водилось дичи, и Уолстон вряд ли станет далеко заходить в эту местность. Кроме того, поскольку до Френч-дена не донеслось звука выстрела, есть надежда, что и злодеи пока их не обнаружили. Но теперь необходимо было готовиться к защите, чтобы не быть застигнутыми врасплох.
Три дня спустя после неожиданной находки опасность усилилась. Двадцать четвертого ноября утром Бриан и Гордон отправились на левый берег, чтобы посмотреть, нельзя ли сделать поперек узкой тропки между озером и болотом насыпной бруствер[147], который прикрыл бы Донифана с несколькими меткими стрелками на случай приближения врага.
Все трое отошли примерно на триста шагов от реки, когда Бриан наступил на какой-то предмет и раздавил его. Он не обратил внимания, считая, что это — одна из множества раковин, приносимых приливом в низину Южных болот. Но Гордон, шедший сзади него, остановился и произнес:
— Подожди-ка, Бриан.
— Что там такое?
Гордон наклонился и поднял раздавленный предмет.
— Посмотри,— спокойно проговорил он.
— Но это же не раковина,— воскликнул Бриан.— Это…
— Это трубка!
Действительно, Гордон держал в руках почерневшую чашечку трубки, от которой отломился чубук.
— Как известно, никто из нас не курит,— продолжал он тем же тоном.— А значит, эту трубку обронил…
— Кто-то из банды Уолстона,— докончил Бриан.— Если только это не трубка Франсуа Бодуэна.
Но нет! Трубка была сравнительно новая, судя по цвету излома, и никак не могла принадлежать французскому моряку, умершему много лет назад. Ее явно уронили здесь совсем недавно: в чашечке еще сохранились остатки табака. Итак, несколько дней, а может быть буквально и несколько часов назад, Уолстон или один из его сообщников был здесь, у западного берега Семейного озера!
Гордон и Бриан немедленно вернулись во Френч-ден, и Кэт сразу опознала трубку, которую она видела в руках Уолстона.
Итак, шайка добралась до берегов Зеландской реки. Если Уолстон обнаружит колонию и увидит ее обитателей, он, конечно, сообразит, что у них есть инструменты, провизия и патроны, а семеро крепких мужчин легко одолеют десяток мальчиков, если к тому же нападут на них внезапно.
Ввиду грозящей опасности Бриан решил установить непрерывный дозор. Устроили наблюдательный пункт на скале, откуда днем была видна вся окрестность на сторону болота, леса Западни и озера. По ночам старшие стали поочередно дежурить снаружи у входов, прислушиваясь к малейшему шуму. Двери изнутри укрепили подпорками, а в случае необходимости их можно будет завалить камнями, которые натаскали в пещеру. Для пушки были сделаны две амбразуры: одна — в сторону реки, другая — к озеру. Все огнестрельное оружие привели в боевую готовность.
Кэт горячо одобряла эти приготовления, но про себя с тревогой думала о предстоящей неравной борьбе. Она-то хорошо знала матросов «Северна» и их вожака. Каково будет сражаться с ними мальчикам, старшему из которых еще не исполнилось и шестнадцати лет? Силы были слишком неравны. Ах, почему с ними нет мужественного Ивенса! А может быть, злодеи уже избавились от штурмана, который теперь стал им ненужен, чтобы добраться до ближней земли…
Наступило двадцать седьмое ноября. Последние два дня стояла удушливая жара. Над островом скопились тяжелые тучи, и отдаленное громыхание предвещало грозу. Барометр сильно упал.
В этот вечер колонисты собрались в холле раньше обычного, приняв все предосторожности: плотно закрыли двери, затащили ялик в кухню. В половине десятого разразилась сильнейшая гроза. Холл непрерывно озарялся блеском молний, сопровождавшихся громовыми раскатами, которые оглушительно отдавались в скалах. Это была так называемая «сухая гроза» без дождя и ветра, самая страшная: недвижные тучи обрушивают весь накопившийся в них электрический заряд на одну местность.
Костар, Доль, Айверсон и Дженкинс, забившись под одеяла, вздрагивали при каждом разряде молнии, похожем на треск разрываемой материи, что указывало на непосредственную близость удара. Однако в этой несокрушимой пещере бояться было нечего, молния не могла пробить каменные стены.
Время от времени Бриан или Донифан приоткрывали двери и тотчас отшатывались, ослепленные вспышками. Снаружи все пространство было словно залито огнем, а поверхность озера, в которой отражалось сверкающее небо, казалась огромным пламенеющим ковром.
