рождался ребенок столько лет, видать, его и быть не может, потому как супруга не отличается женским здоровьем. И протестантских священников не допустили наблюдать за родами специально, чтобы скрыть подмену.
И ряд видных государственных деятелей направил тайное послание Вильгельму Оранскому, в котором рассказывалось, как английский народ недоволен правлением Якова Второго, как хочет перемен во власти и как он готов всеми силами поддержать Вильгельма, если тот приедет. А у Вильгельма уже все было готово, осталось только подпоясаться.
Что же Яков-то? Неужели не предвидел? Неужели его никто не предупредил? Да прямо-таки! Предупреждали. Даже Людовик Четырнадцатый через своего посла сообщил о том, что Вильгельм готовит вторжение, и помощь предложил. А Яков не поверил. Мыслимое ли дело, чтобы родная дочь и ее муж такое затевали против папочки? Нет, нет и нет! Разве потащится Вильгельм в такую даль, чтобы воевать на чужой территории, когда у него самого под боком злейший враг – Франция? Тоже нет!
Ну и зря не поверил. В сентябре 1688 года Вильгельм Оранский официально объявил о предстоящем вторжении в Англию, потому как его пригласили влиятельные люди, чтобы он навел порядок и обеспечил созыв свободного и законного парламента, дабы содействовать всему, что может дать мир и счастье английскому народу. Про престол – ни звука, ни вздоха. Яков пришел в дикое негодование и принялся выяснять, кто же эти «влиятельные люди», которые «состряпали донос». Не выяснил.
Стало понятно, что шутки закончились. Яков судорожно попытался предпринять какие-то действия, которые свидетельствовали бы, что он готов изменить свою политику, но оказалось поздно. Ему уже не верили. Полумеры не сработали, нужно было готовиться к обороне и военным действиям.
Вильгельм же отплыл со своими войсками в сторону Англии. Высадился он из-за погодных условий вовсе не там, где его ожидали, и правитель Нидерландов оказался изрядно разочарован тем, что никто не спешил встать на его сторону и примкнуть к его армии. А ведь в письме содержались такие уверенные обещания! Однако недоразумение быстро разъяснилось: дело именно в том и состояло, что на этой части побережья Вильгельма действительно не ждали. Как только весть о его высадке разнеслась достаточно далеко, сторонники начали прибывать толпами и тысячами.
У короля же весьма некстати сильно ухудшилось здоровье, постоянно шла кровь носом, он не мог заснуть без опиатов. Офицеры королевской армии тоже начали посматривать в сторону Вильгельма и потихоньку переходить на его сторону. И даже младшая дочь Анна – и та предала отца, переметнувшись к сестре и ее мужу. Все-таки опасно, когда внутри одной семьи серьезные религиозные разногласия…
Еще не состоялось ни одного боестолкновения, Вильгельм еще только идет на Лондон, а король Яков уже все проиграл. Пятого ноября принц Оранский ступил на землю Англии, а всего через месяц, 9 декабря, Мария Жена переоделась прачкой, схватила полугодовалого сынишку и сбежала в Кале. Через два дня бежал и Яков Второй. Но неудачно: его поймали, обнаружив на таможенном катере, опознали и держали под охраной. В результате всех перипетий Яков оказался пленником в собственном дворце в Уайтхолле, где его стерегли охранники Вильгельма и проверяли всю его переписку. От Вильгельма королю передали приказ: валить из Лондона куда захочет, но в том месте, которое он выберет, его все равно будут охранять. Яков выбрал Рочестер. А Вильгельм в середине декабря вошел в столицу, где его восторженно встречали и чествовали как спасителя, благодаря которому протестантская вера будет восстановлена в правах без всякой войны и кровопролития.
Яков Второй осел в Рочестере, в доме местного баронета, и все посматривал по сторонам в поисках возможности сбежать. А Вильгельм Оранский был человеком умным, дальновидным и отнюдь не кровожадным. Ведь будет куда лучше, если король сбежит из-под охраны и тем самым как бы отречется от престола, правда? В противном случае начнутся всякие юридические трудности, а там и роялисты вновь поднимут голову, и католики… Вот и не надо нам никакой строгой неподкупной охраны, без нее сподручнее.
Так что ночью в конце декабря Яков спокойно вышел в предусмотрительно не запертую заднюю дверь, прошел через сад до реки, а там – рояль в кустах! – его очень удачно ждала лодка. Все остались довольны. Яков Второй Стюарт добрался до Франции, где и провел остаток жизни.
Осталось придумать, как юридически оформить переход власти от коронованного миропомазанного монарха Якова Второго к непонятно кому, которого звали принцем Оранским.
Яков Второй Стюарт
Годы жизни: 1633–1701.
Годы правления: 1685–1688.
Преемники – Вильгельм Оранский, зять, и Мария, дочь.
«Шахматный король»,
или Вильгельм Третий
А юридическое оформление оказалось проблемой. Мало придумать «что сказать», нужно еще придумать, кто это скажет. Монарха нет, парламента тоже, ведь новые выборы инициировать некому… Вывернулись кое-как, придумали Конвенцию – эдакую помесь бульдога с носорогом, нечто среднее между парламентом и собранием благородного сословия. И принялись судить-рядить: отрекся Яков Второй от престола или не отрекся, был ли трон «освобожден» или «покинут». Нужно было придумать какие-то законные основания для приведения Вильгельма Оранского к власти, чтобы ни в коем случае не было похоже на завоевание по праву сильного. Хватит им Вильгельма Завоевателя, второго такого не надо. Составили Декларацию, огласили Вильгельму и Марии, те выслушали и благосклонно «согласились принять власть». Но ситуация сложилась щекотливая и не вполне отчетливая, ведь супругов объявили монархами «на равных правах», имея в виду, что кровь английских королей течет все-таки именно по венам Марии, дочери Якова Второго Стюарта. У парламента, согласно той Декларации, прав и полномочий очень много. А сам по себе Вильгельм Оранский, получалось, является чисто номинальной фигурой, хотя и получил корону. Ну прямо как в шахматах.
И снова страна разделилась на два лагеря, ибо очень многие считали, что негоже нарушать клятву верности, принесенную предыдущему королю Якову Второму. Да, король свергнут, но клятву-то никто не отменял, а клятва есть священный договор. Нельзя, однако, сказать, что противники таких «неприсягателей», отказавшихся приносить присягу Вильгельму и Марии, были в восторге от нового правителя. Он чужак, иностранец, и трон захватил силой…
Да, Вильгельм Третий был чужаком. И Англия ему не нравилась. Он тосковал по родной Голландии, плохо говорил по-английски, а климат Альбиона не шел на пользу его здоровью. Он не терпел помпезности и пространных речей, говорил коротко, был сдержанным, бесстрастным, методичным, редко улыбался. Репутация его двора была в глазах современников не самой безупречной: считалось, что в окружении нового короля все сплошь приверженцы нетрадиционной сексуальной ориентации. Правда это или нет – мы не знаем, но в годы правления Вильгельма и Марии мнение составилось именно такое. И
