— Нет, — сказал я Конселю, — это не сирена, но очень любопытное существо, которое всего в нескольких экземплярах продолжает водиться в Красном море. Это — дюгонь.
— Порядок сирен, группа рыбовидных, подкласс дельфиновых, класс млекопитающих, отдел позвоночных, — провозгласил Консель.
А когда Консель так говорил, то возражать ему не приходилось.
Между тем Нед Ленд продолжал смотреть на животное, и его глаза разгорались. Его рука, казалось, готова была метнуть в животное гарпун. Он, по-видимому, выжидал удобную минуту, чтобы броситься в море и напасть на животное в его родной стихии.
— О, господин, — обратился он ко мне дрожащим от волнения голосом, — мне ни разу не приходилось убивать такое.
В это слово гарпунщик вложил все, что хотел сказать.
В ту же минуту на палубе показался капитан Немо. Он заметил дюгонь, по одной позе понял, что волнует канадца, и обратился прямо к нему:
— Если бы вы держали гарпун, мистер Ленд, вы бы обожгли себе руку.
— Как вы говорите, господин?
— Вы бы ничего не имели против того, чтобы снова заняться, хотя бы один день, своим ремеслом и присоединить этого кита к списку уже вами убитых?
— Это было бы мне по душе.
— В таком случае — попытайтесь.
— Благодарю, господин! — воскликнул Нед Ленд, глаза которого загорелись.
— Только, — продолжал капитан, — я в ваших же интересах советую вам не промахиваться.
— Разве нападение на дюгонь так опасно? — спросил я капитана, несмотря на то что канадец презрительно пожал плечами.
— Да, иногда, — ответил капитан. — Это животное само нападает на своих преследователей и опрокидывает их лодку. Впрочем, мистеру Ленду этого нечего опасаться. Его глаз верен так же, как и рука. И если я советую ему не промахнуться, то ради того, чтобы не лишиться вкусной дичи, тем более что я знаю, что мистер Ленд не пренебрегает вкусным куском.
— А! — воскликнул канадец. — Так он позволяет себе роскошь обладать вкусным мясом?
— Да, мистер Ленд. Его мясо — настоящая говядина, даже вкуснее, и его берегут во всей Малой Азии для стола принцев. Вот почему это животное так настойчиво преследуется, как и его сородич ламантин, и встречается все реже и реже.
— В таком случае, капитан, — сказал серьезно Консель, — возможно, что это животное — последний экземпляр, а тогда его следует пощадить в интересах науки.
— Быть может, — возразил канадец, — но для пользы кухни его надо убить.
— Принимайтесь за дело! — воскликнул капитан, обращаясь к Ленду.
В ту же минуту шесть человек из экипажа, немых и невозмутимых, как всегда, показались на палубе. Один из них нес гарпун и линь, который употребляют китобойцы. Шлюпку освободили из ее гнезда и спустили на воду. Шесть гребцов поместились на скамейках, рулевой занял свое место. Нед Ленд, Консель и я поместились на корме.
— А вы остаетесь, капитан? — спросил я.
— Да, господин профессор, желаю вам успеха.
Шлюпка отчалила и на своих шести веслах быстро понеслась к дюгоню, находившемуся в двух милях от «Наутилуса». Приблизившись к животному на расстояние нескольких кабельтовых, шлюпка умерила свой ход, и весла бесшумно погружались в спокойные воды. Нед Ленд с гарпуном в руке перешел на нос шлюпки.
Гарпун, который бросают в кита, обычно привязывается к длинной веревке, быстро разматывающейся по мере того, как раненое животное тащит ее за собой. Но имевшаяся веревка не превосходила длиною десяти сажен, другой ее конец был прикреплен к небольшому бочонку, который, держась на поверхности воды, должен был указывать направление, куда уходит под водой животное.
Я поднялся и стал внимательно следить за противником канадца. Этот дюгонь, носящий также название галикора, очень походил на ламантина. Его продолговатое тело оканчивалось длинным хвостом, а боковые плавники — настоящими пальцами. Отличался же он от ламантина тем, что его верхняя челюсть вооружена двумя длинными и острыми зубами и по обеим сторонам находятся расходящиеся клыки.
Этот дюгонь, которого собирался атаковать Нед Ленд, был колоссальных размеров: длина его тела превышала семь метров. Он не двигался, и казалось, что спит на волнах, — обстоятельство, значительно облегчавшее нападение.
Шлюпка осторожно приблизилась на три брасса к животному. Весла оставались без движения, держась в уключинах. Я наполовину приподнялся. Нед Ленд, откинув корпус несколько назад, потрясал гарпуном привычной и ловкой рукой.
Внезапно раздался сильный свист, и дюгонь исчез. Гарпун, брошенный с силой, казалось, ударил в воду.
— Тысяча чертей! — вскрикнул в ярости канадец. — Я промахнулся.
— Нет, — возразил я, — животное ранено, вот его кровь, но ваша острога не осталась в его теле.
— Мой гарпун! Мой гарпун! — вопил Нед Ленд.
Матросы принялись грести, и рулевой направил лодку к плавающему бочонку. Достав гарпун, мы направились преследовать животное.
Дюгонь временами подымался на поверхность воды для дыхания. Полученная им рана не заставила его ослабеть, так как он плыл с изумительной быстротой. Лодка, приводимая в движение сильными руками, маневрировала, идя по его следам. Она не раз приближалась к нему на несколько брассов, и канадец готовился снова метнуть свой гарпун, но животное неожиданно ныряло, после чего приходилось его вновь нагонять.
Можно судить, какой гнев бушевал в груди пылкого Неда Ленда. Он осыпал несчастного дюгоня самыми энергичными проклятиями на английском языке. Что касается дюгоня, то мне было только досадно, что животное так ловко уворачивается.
Преследование длилось безостановочно целый час, и я уже начинал сомневаться в успехе, как вдруг животному пришла несчастная мысль о мщении, в чем ему пришлось раскаяться. Оно повернуло к лодке, очевидно, с целью напасть на нее.
Намерение дюгоня не ускользнуло от внимания канадца.
— Внимание! — крикнул он.
Рулевой произнес несколько слов на своем непонятном языке и, вероятно, посоветовал гребцам быть настороже.
Дюгонь приблизился на расстояние футов двадцати от лодки. Он потянул воздух широкими ноздрями, которые расположены у него на верхней части морды. Затем порывисто набросился на нас.
Лодка не успела увернуться от удара; покачнувшись в сторону, она зачерпнула до двух тонн воды, которую пришлось выкачивать. Благодаря ловкости рулевого удар животного пришелся наискось, почему лодка и не опрокинулась. Нед Ленд, стоя на носу, наносил гарпуном удары огромному животному, которое, вонзив зубы в борт, поднимало шлюпку над водой, как лев поднимает козленка. Все мы попадали один на другого, и, право, я не знаю, чем бы окончилась эта авантюра, если бы канадец, продолжавший бороться с животным, не нанес ему удара в сердце.
