их cтанет много больше. В результате переговоров появился договор, в силу которого «Русь» получила павильон, бывший когда-то в руках самого Ханжонкова, и право открыть прокатные конторы на всей территории РСФСР. Правда, «Русь» получила павильон в полуразрушенном состоянии. Перед ней стояла большая и трудная задача — привести его в надлежащй порядок, чтобы он мог конкурировать с европейскими ателье. Была нанята частная фирма «Факел», которая и приступила к ремонту. Первой постановкой стал «Идиот» Достоевского. На очереди, однако, была более обширная производственная программа. Подписали контракты с артистами Н. Радиным и В. Максимовым, затем с режиссером Ивановским. Велись переговоры о привлечении к постановке директора Камерного театра А. Таирова.
Кроме вышеуказанных лент в духе времени намечалась к постановке обширная серия инсценировки эпизодов из истории российского освободительного движения. Серия эта предполагалась начаться с царствования Павла I, затем намечались декабристы, а в последующие годы — ряд других исторических лент на темы русской истории.
Товарищество «Русь» стало первой частной прокатной киноорганизацией в Советской России. Кроме проката для московских экранов оно усиленно развивало свою деятельность в юго-западном районе, где у него был открыт ряд отделений и представительств. В принципе товарищество было готово приступить к собственным постановкам в Крыму, и первой из них был намечен «Овод». (Для его постановки велись переговоры с некоторыми из русских кинорежиссеров, оказавшихся за границей, — еще и затем, чтобы обещаниями щедрого финансирования вернуть их на родину.) Все эти планы отдавали не то чтобы несбыточным бредом — нет! Однако осуществиться им было возможно только частично…
Среди наиболее крупных организаций, порожденных нэповской эпохой, упомянем еще «Кино-Москву» (принадлежавшую Московскому совету), частную фирму «Факел», фирму «Елин, Задорожный и К°», «Кино-Труд». Конечно, государство тоже не собиралось оставаться в стороне от создания кино — «важнейшего из всех искусств», как объявил Ленин. В декабре 1922 года московская государственная организация ВФКО (Всероссийский фотокинематографический отдел) декретом Совета народных комиссаров РСФСР была реорганизована в Центральное государственное предприятие «Госкино». К нему перешли функции производства фильмов. Однако те государственные и частные организации, что существовали в РСФСР, получили право не только использовать те фильмы, которые они уже создали, но и снимать новые. За Народным комиссариатом просвещения сохранился контроль над деятельностью «Госкино» в области культуры.
Можно, конечно, восхититься тем, как быстро (за пять-шесть лет) оправился отечественный кинематограф от всех бед и злосчастий. И вправду: разве не в этот период создали свои грандиозные ленты Эйзенштейн, Пудовкин, Довженко, Вертов? И не тогда ли всерьез развернулась на экране молодая дерзкая компания «кулешовцев», а в Ленинграде — не менее дерзостные «фэксы» под водительством Козинцева и Трауберга? И не тогда ли возродился к высокому творчеству едва ли не лучший мастер старого кино Яков Протазанов? А первые ленты Барнета, Роома, Эрмлера, Юткевича, Калатозова, ставшие ныне классикой мирового кино!
Но ведь это только задним числом представляется фейерверком. Для современников все выглядело будничнее, проще. Да, хороших фильмов снималось немало. Однако относительно общей продукции, относительно всего прокатного репертуара их вряд ли была даже десятая часть.
Большинство упомянутых и не упомянутых (но тоже интересных) фильмов были сделаны после 1924 года. К тому же году относится журнал «Кино-неделя» — уникальный в своем роде. Он являлся органом объединенного издательства «Севзапкино» и «Межрабпома», то есть был московским, ленинградским и берлинским одновременно. Напомню, что центр могущественной в те годы организации «Межрабпом» («Международная рабочая помощь») находился в Берлине, а его отделение — в Москве. Эта специфическая интернациональность журнала во многом определяла и размах его кругозора, и его идеологию. Здесь можно было прочесть и чисто литературные вещи (в основном на киношные темы), и пространные интервью со знаменитыми деятелями киноискусства, и отзывы на лучшие заграничные фильмы, и разнообразнейшие вести с мест — от Калькутты до Кременчуга.
Казалось бы, ну что нам, обитателям неухоженных коммуналок, потребителям барахолок, жителям разоренной страны, — что нам до сентябрьской программы нью-йоркских экранов? Что нам, ленинградцам и москвичам, переполненным бытовыми заботами, до того, что в городе Аткарске (где он, этот Аткарск?) цены на билеты в кино повысились аж на 35 копеек? А вот подите ж, был интерес и к тому, и к другому, было удивительное чувство сопричастности.
В журнале было немало рисунков, фотографий, кинокадров и — что особенно важно — портретов киноактеров. Заметьте, тогда еще не наладился выпуск кинооткрыток, и эти снимки, будучи изъяты из журналов с помощью ножниц, в какой-то мере их заменяли. Здесь принимали в расчет и традиции, и зарубежный опыт, и просто здравый смысл. Журнал было приятно читать и приятно разглядывать. И когда в марте 1925 года его не стало, многие искренне пожалели об этой утрате.
Официально было объявлено, что «Кино-неделя» сливается с «Кино-газетой» (также еженедельной), и надо сказать, что последняя от этого слияния сильно выиграла. К тому же у этой газеты было приложение, которое называлось «Экран кино-газеты» и отдельно не продавалось. Вид у этого приложения был самый непрезентабельный — маленькое, тонюсенкое, черно-белое. В основном это подобие журнала было изобразительным — снимки, коллажи, рисунки и краткий комментарий к ним. Но вскоре оно укрупнилось, получило название «Советский экран» и стало полноценным журналом. Это было воистину событием, ибо этому журналу предстояло стать до конца советской эпохи главным киножурналом нашей страны.
Но я забежал вперед, так как было бы несправедливо не помянуть два других интересных киножурнала, притом достаточно долговременных — «Кино-Фронт» и «Советское кино».
Вначале «Кино-Фронт» назывался «Кино-журнал Арк» — это был орган небезызвестной Ассоциации революционной кинематографии. Первостепенное значение здесь уделялось производству и экономике. Текст был суховат внешне, а отчасти и внутренне. Шрифт — мелок и плохо читаем. Иллюстрации часто были непритязательными, редко оригинальными. Статьи и обзоры случались неплохие, но интересными были крайне редко.
Гораздо большей идеологической и художественной агрессивностью отличался журнал «Советское кино». Он был заметно большего формата, чуть «похудее» и оформлен намного изобретательнее, эффектнее, даже крикливее. В его броском облике иногда проглядывали черты «Кино-фота»: снимки и монтажи Родченко, изобилие черных полос, сочетание разнокалиберных шрифтов, свободная (фигурная) разбивка текста, просторные поля. Названия статей были скорее стенгазетные, чем журнальные, — например: «Заграничные кино-газы» (в эту отравляющую категорию журнал сваливал, как говорится, всё и вся — и великих «Нибелунгов», и чаплинскую «Парижанку»), «Лисий хвост» и «Волчий зуб» (это о кино в деревне), «Еще одной меньше» (радость по поводу закрытия в Вологде самой большой церкви, где намеревались
