Читаем без скачивания Долгая дорога - Нуры Байрамов

Теперь мне надо было доказать Дурсун, что я ни в чем не уступлю Атамураду. Я посмотрел на камыши. Они образовали своеобразный туннель, тесно и густо сомкнув над водой вершины своих высушенных морозом стеблей. А рядом с камышами была колючка, осока — все уже сухое и безжизненное.

Я посмотрел на Атамурада:

— Я подожгу камыши, если ты обещаешь после того, как разгорится пламя, пройти по арыку сквозь огонь. А если нет, то ты признаешься, что ты не мужчина!

Атамурад стоял в нерешительности:

— Лучше сгореть, чем такое слушать! — сказал Овез. Эти слова подхлестнули Атамурада.

— Поджигай! Быть мне бабой, если раз, а не два пройду сквозь горящие камыши!

Я достал спички, камыш занялся от первой. Восточный ветерок раздувал пламя; сухие, побитые морозом стебли камыша и колючки горели, словно их облили керосином. Огненные языки слизывали даже нижние ветки тутовых деревьев. Но я в это время видел только Атамурада.

— Ну, давай, беги, что стоишь? Или для тебя отказаться от своих слов так же легко, как воды напиться?

Атамурад все медлил. Огонь пылал в полную силу, его пламя достигало верхушек тутовых деревьев.

Прикрыв лицо руками, Атамурад бросился в огонь.

— Не забудь, что тебе нужно пройти и обратно! Сдержи свое, слово! — безжалостно крикнул я ему вслед.

Не знаю, слышал меня Атамурад или нет, я видел только, как он окунулся в огонь. Его черная фуфайка казалась красной в отсветах пламени. Дурсун крикнула:

— Что за дурацкая игра! Хотите, чтобы он сгорел?!

Мы, пытаясь увидеть бегущего через огонь. Атамурада, и сами побежали вдоль арыка. Его нигде не было видно. Мы побежали назад. И здесь его не было…

— Атамурад! Атамурад, э-эй! — кричали мы.

Атамурад молчал. Огонь перекинулся дальше, и мы увидели в арыке что-то дымящееся. Это был он… Он стоял на коленях, прикрыв лицо руками. Руки его были в ожогах, фуфайка тлела, воняло горелой, ватой.

…Я уже старше почти всех героев этой истории, но все никак не могу простить себе ту игру, которую Дурсун назвала дурацкой. Что делает с людьми неприязнь! Она опасней открытой вражды.

…Я привел Атамурада домой, смазал его ожоги хлопковым маслом и попытался зашить его фуфайку.

Однако, чтобы починить ее, нужно было ставить большие заплатки. Я этого не умел.

И еще я вспомнил, что семья Атамурада бедствует больше, чем наша, и ему нечего надевать зимой. Я ничем не мог помочь ему. Никак не мог успокоить его. И себя тоже.

Настоящий друг

Со временем Овез стал моим лучшим другом. Мы почти не разлучались. Дом Овеза стоял рядом с домом фельдшера. Но точнее, между этими двумя домами стоял еще один, с закрытой на висячей замок и забитой досками крест-накрест дверью. Я не помню, чтобы дверь этого дома когда-нибудь была открыта. Говорили, однако, что до войны люди там читали книги. Дом имел одно окно, а вернее оконный проем, да и тот так высоко, что и рукой не достать. Птицы поселились в этом доме, и весной оттуда слышался гомон птенцов, и кошки кружили вокруг. Сегодня, когда я шел к Овезу, заметил прислоненную к стене этого дома лестницу.

Вот бы поглядеть, что внутри. Но до сих пор у меня не было возможности заглянуть туда. Я быстро вскарабкался по лестнице и увидел… Овеза. Он ходил там как хозяин, разворошил все книги на полке. Когда я заслонил собой свет, падающий во внутрь читальни, Овез глянул на меня.

— Что ты там делаешь? — спросил я.

— Куры наши несутся здесь. Никак не найду яйца. А ведь они где-то должны быть… — сказал Овез.

Он так обращался с книгами, будто это мусор. А каждая сброшенная с полки книга отдавалась болью в моем сердце. На полу валялось больше книг, чем их было на полках.

— А нельзя не сбрасывать книги на пол? — строго спросили.

— Для меня одно яйцо дороже, чем все эти книги! — сказал Овез, швырнув еще одну, с блестящим золотом переплетом. Мое сердце опять упало вместе с этой книгой в пыль. Очень захотелось спуститься внутрь читальни, но прыгать слишком высоко. А Овезу и дела нет до меня. Я потерял терпение:

— Как ты туда спустился?

— А тебе зачем? — сказал Овез, злясь на то, что не может обнаружить яйца.

— Если спущусь, мигом найду яйца.

— Повернись лицом, держись руками за лестницу и спускайся. Всего-то!

Я так и сделал. Увидев перед собой никогда невиданное количество красивых и толстых книг, я забыл, что должен помогать Овезу в его поисках.

— Что стоишь, как истукан? Ищи яйца! — сказал Овез.

В углу читальни, среди вороха газет и журналов, мы нашли несколько яиц. Овез сунул их за пазуху. А я взял под мышку четыре-пять книг:

— Возьму эти. Как прочту, так сразу же верну.

— Бери, — сказал Овез, даже не глядя на книги. — Бери сколько унесешь!

— Ругать не будут? — спросил я.

— Кто будет ругать? — ответил Овез. — Без хозяина они…

Хороший парень Овез. Что из того, что ему безразличны книги! И зря я на него разозлился.

Книг у нас было так мало, а я так их любил, что все учебники прочитывал до начала занятий в школе. Потому и уроки были мне не в интерес. Правда урок географии я любил, да и то не сам урок, а рассказы Атабая-учителя. Какую бы тему ни проходили, Атабай-учитель рассказывал нам о своем путешествии по Кавказу — как он переплыл на пароходе Каспийское море, как купался в реке Куре, что видел в Баку, Ереване, Тбилиси, как он ел лимоны или мандарины. Слушая его рассказы, я чувствовал себя так, словно сам побывал на вершинах Кавказских гор. Уроки литературы я тоже любил, нам рассказывали про Махтумкули, Кемине, Молланепеса. Но я еще не знал их произведений и не видел их книг. И вдруг теперь я неожиданно натыкаюсь на книжный клад, Меня не могло расстроить и то, что книги эти были напечатаны старым латинским шрифтом.

Сначала я приготовил себе одну стопку книг, а потом решился взять и вторую, и перенес их к оконному проему. Вытащить книги через высокое окно мне, конечно же, поможет Овез, а там сам как-нибудь справлюсь, донесу до дома. Можно было бы и не торопиться, брать понемногу, но мне не верилось, что книги так и останутся здесь, никем не тронутые.

Овез полез наверх. Я уже подавал ему книги, когда он неожиданно тихо и тревожно сообщил:

— Мы пропали — ей!