Зашла Нина и остановилась у дверей.
– Меня послали, может, помочь что надо?
Глаша встряхнула выглаженное платье, сказала с гордостью:
– Готово! Гляньте, боярышня, как новое стало.
Варенька хихикнула:
– Она теперь у нас не боярышня, а вся боярыня.
Нина с шумом втянула в себя воздух и выскочила за дверь.
– Что это с ней? – спросила Глаша.
Ей никто не ответил.
Застолья у царя Петра всегда бывали шумными, но сейчас он, казалось, хотел превзойти все прежние. Князь Радзивил тоже любил щедро гостей потчевать – для особо усердных под столом заране постилали сено.
Пир начался ещё без молодых. Когда их ввели в залу, крики, их встретившие, показали, что гости успели изрядно разгорячить себя напитками. Начались длинные поздравления, ещё удлинявшиеся оттого, что поздравлявшие не вполне связно выговаривали слова. Для подарков поставили стол позади молодых и весь его заняли, пришлось приставить другой.
– Маша, придётся тебе отдельную телегу в обозе заводить, – шепнула Варенька. Она сидела рядом и бдительно следила, чтобы Мария не ела и с Александром не шепталась.
– Но всё равно эта свадьба не такая, а я есть хочу, – ныла Мария.
Варенька делала большие глаза.
– Какая ни свадьба, а свадьба. Все же на тебя смотрят! А ты жевать примешься?
Мария смирилась. Своя свадьба оказалась гораздо скучнее чужой. На чужой и повеселиться можно и поесть. Тут же только и знай, что сиди как кукла, время от времени вставай да кланяйся. Иногда по-русски кричали: «Горько!», и тогда Саша наклонялся и неживыми губами прикасался к её лицу. Он тоже был здесь куклой.
– Смотри, царевич-то в зюзю напился, – незаметно повела глазами Варенька. – Видать, с последней надеждой простился.
На царевича Алексея Петровича смотреть было жалко и страшно: иссиня бледный, с прилипшими к черепу вылинявшими волосами, он то смотрел вперёд себя остановившимся взглядом, то ронял голову на руки, исправно опустошая при этом наливаемые бокалы. Соседи его не трогали.
В дальнем конце Мария увидела напряжённое лицо Шереметева, он, видно, давно смотрел на неё. Она вспомнила ту ночь, как возвращалась с ним в имение Олизаров впереди отряда драгун. Наклонилась к Вареньке.
– Знаешь, если б Саши не было, я б за Шереметева вышла.
Варенька тоже нашла его взглядом, кивнула.
Михаил встрепенулся, сделал какие-то знаки, закивал головой, потом поднялся и, стараясь не привлекать внимания, вышел.
– Сокрушается, – сказала Варенька.
К ней склонилась княгиня Долгорукая.
– Варя, не пора ли уводить молодых?
– Да, пора бы уж, Марья Васильна. Только кто же поведёт – свахи-то нету?
– Ты и отведи.
– Ой, – всплеснула руками Варенька, – мне нельзя, я же подружка.
Княгиня молча посмотрела на неё, и Варенька вздохнула.
– Ну и свадьба – всё шиворот навыворот. Ладно, я сейчас…
Она выскочила из-за стола и умчалась. Вскоре в залу боязливо вошли обозные девушки, те, что пели при входе молодых, а во время застолья заглядывали в двери и окошки из буфетной. У каждой в руках было по лукошку либо блюду, покрытому платком. Они выстроились в две вереницы от дверей до стола. Пьяные крики умолкли, когда началась протяжная русская песня. А уж когда в двери вплыла Варенька, покрытая большим узорным платом – ничего не забыла! – раздались аплодисменты.
Варенька сердито глянула на хлопальщиков, поклонилась молодым и с приличным случаю приговором подняла их с мест, повела по живому коридору. Песня усилилась, и вверх полетели горсти зерна. Гости кричали неразборчивое.
Как вышли из залы, Мария засмеялась и поцеловала её.
– Иди смирно, – цыкнула та.
– Ох и сердитая у нас пуховая сваха, – засмеялся Александр и чмокнул её в другую щёку.
– Да ну вас совсем! – Варенька и сама засмеялась. – Не свадьба, а не-пойми-что. Ну вот, пришли.
Они стояли у дверей спальни Марии. Варенька собралась напоследок сказать ещё что-то, но вбежал царёв денщик и задышливой скороговоркой выговорил:
– Александра Борисыча срочно выйти…
– Куда ещё? – вскинулась Варенька.
– Не могу знать, просили срочно, за мной идите.
Александр растерянно оглянулся на Марию.
– Я быстро.
Ушёл.
– Неужто царь его вызвал? Надо же как измывается, совсем совести нет!
Варенька кипела негодованием.
– Ты иди, посиди, – она распахнула двери спальни, – посиди здесь, я сбегаю, узнаю, что стряслось.
Мария зашла в свою новую роскошную спальную. На огромной кровати была выложена сорочка, вся в кружевах, вернее, даже из одних кружев.
– Занятно, – хмыкнула она. – Ведь ежели её одеть, то всё равно, что голая будешь, паутиной обёрнутая. Кто ж это мне такую рубаху догадался?
На столике рядом с кроватью были выложены фрукты, холодное мясо, бутылка вина. Она потянулась к персику.
С топотом, стуком и криком ворвалась Варенька.
– Скорей! – больше она не могла сказать ни слова и только махнула рукой.
Такие отчаянные глаза даже у Вареньки бывали редко. Мария выскочила из комнаты с персиком в руке.
– Дерутся! Вот дураки! – на бегу выдохнула Варенька.
– Кто дерётся?
– Александр твой с Шереметевым. Да что ты встала, скорей! Меня не слушают, а звать сейчас кого – все пьяные. Вот сюда.
Она вытащила Марию на угловой балкончик.
– Вот они. Крикни им.
Мария увидела внизу, почти под самым балконом две фигуры, мечущиеся с поднятыми шпагами. Шпаги то и дело стукались друг о друга. Кроме этого скрежещущего звона слышался скрип крупного песка под подошвами и тяжёлое дыхание.
– Стойте! – крикнула Мария. – Перестаньте!
Оба оглянулись. Теперь она видела, что это и впрямь они.
Шереметев крикнул:
– Будьте спокойны, княжна! Он хитростью обошёл меня в скачке, но теперь не уйдёт. Вы будете свободны!
– Она не княжна, собачий сын, она княгиня, – зарычал Александр и сделал выпад.
Шпаги снова зазвенели, и теперь в свете вышедшей луны они ещё и блестели страшными бликами. Мария снова закричала, но они уже не оборачивались к ней, а только яростнее стали махать своими шпагами.
– Господи, они не успокоятся, пока не убьются до смерти, – всхлипывала Варенька.
Мария оглянулась – бросить бы в них чем. Ничего не было. Двое внизу махали смертельными палками.
– Варенька, а вниз сойти можно?
– Можно, только долго, – сквозь слёзы сказала та.
– Тогда стой крепко.
Мария оперлась о плечо подружки и вскочила на высокий парапет.
– Судари, я прыгаю, – сказала она громко.
Они не слышали, с увлечением тыкали друг в друга.
– Варенька, кричи, нет, визжи погромче.
Пронзительный визг заложил Марии уши, а дуэлянтов заставил оглянуться. Мария шлёпнула Вареньку по спине, чтобы остановить, и опять сказала:
