— Правильно, — кивнул головой Назрисус.
Третий соперник ДозирЭ, который весьма искусно владел боевым топором, всё время наступал, и авидрон вынужден был пятиться, потому что не мог ничего противопоставить страшным ударам. А достать соперника грономф и не пытался — слишком длинным оказалось топорище. Каждое мгновение ДозирЭ рисковал получить топором по шлему. Одного такого удара было бы достаточно, чтобы лишиться головы.
Разозлившись окончательно, ДозирЭ решил, как и предполагали двое горожан, убить владельца бирулайского топора. Он сосредоточил внимание на движениях противника и понял, что капронос не ожидает ответных действий, поскольку видит перед собой усталого отступающего воина, неспособного атаковать. Авидрон собрался с силами, изловчился и вдруг подловил капроноса на полувзмахе и сокрушительным ударом снес иргаму голову. Синяя голова с косичкой покатилась по земле. Обезглавленное туловище на некоторое время застыло с занесенным топором в руке и через мгновение рухнуло на землю.
Публика вскочила. Оглушительный рев трибун ударил в уши. Воин с боевым веером и капронос с многозубцем оторопели. Они опустили оружие и, как завороженные, смотрели на тело своего товарища…
В ложе Мемрика повисло тягостное молчание. Наконец Дэвастас, стряхнув с себя оцепенение, спросил у распорядителя:
— У тебя кто-нибудь еще остался?
— Капроносов больше нет, — уныло отвечал он. — По крайней мере, тех, кто согласился бы сражаться с авидронами. Остались только боевые собаки.
— Выпускай их, как только в этом появится надобность.
— Слушаюсь.
Мемрик поманил пальцем помощника и коротко приказал:
— Приготовьте боевых собак…
Убив капроноса с топором, ДозирЭ почувствовал новый прилив сил. Он отбросил щит, поскольку не видел в нем надобности, и вынул кинжал. Теперь он сражался двумя клинками и почти сразу же отомстил коварному веероносцу, а еще через мгновение жестоко расправился с владельцем многозубца. К тому времени Идал поразил копьем в грудь своего соперника, который так ничего и не смог ему противопоставить, и отправился на помощь Тафилусу, чей весьма ловкий соперник вскоре был окружен сразу тремя противниками и, продержавшись на удивление долго, погиб под градом ударов.
В этой тяжелой схватке, пожалуй самой тяжелой за всё время, ДозирЭ одержал победу над четырьмя воинами, а Идал — над двумя. Только Тафилус не убил ни одного и был этим обстоятельством сильно расстроен.
— Слава доблестным воинам! — раздался истошный крик. Это, набрав полные легкие, кричал Назрисус. Его поддержал Сейран. Вскоре всё Ристалище скандировало вразнобой: «Слава, слава, слава!»
ДозирЭ оглянулся. Кругом кипела восторгом опьяненная многотысячная толпа. Вот он, тот миг, к которому всю свою короткую жизнь стремятся капроносы. Миг, ради которого отдано все. О Божественный, благодарю тебя за это счастье!
Грономф поднял меч вверх и потряс им, вызвав на трибунах новую бурю ликования. Даже сам Твеордан благосклонно поднялся со своего золоченого сиденья, приветствуя победителей.
— Выпускайте собак! — потребовал Дэвастас.
— Как, без перерыва? — удивился Мемрик.
— Послушай, жалкий уродливый пес! Ты натворил всё это — тебе и исправлять. Или уничтожишь авидронов, или умрешь. Делай то, что я тебе говорю, иначе… — И военачальник обнажил свой кинжал.
— Выводите собачеев! — спешно распорядился Мемрик.
Не успели авидроны насладиться благодарностью публики, как увидели собачеев, с трудом удерживающих на цепях грозных боевых собак. Мохнатые рослые животные были в собачьих шлемах и нательных доспехах, из широких ошейников торчали длинные железные шипы. Буртлегеры — так называлась яриадская порода слабоприручаемых, свирепых и бесстрашных бойцовых собак. Внешне они напоминали животных из партикулы Эгасса, но челюсти буртлегеров были значительно массивнее. Псы, брызгая слюной, бешено рвались с цепей, а завидев авидронов, и вовсе обезумели. Горожане негодующе загудели.
Авидроны встали спиной друг к другу и прикрылись щитами.
— Четыре собачея по пять собак, всего двадцать животных, — подсчитал Идал.
— Говорят, у этих псов мертвая хватка, — сказал ДозирЭ. — Чтобы разжать челюсти такой собаки, ее надо прежде убить.
— В чем же дело? — произнес бесстрашный Тафилус.
Собачеи спустили по одной собаке, и животные огромными прыжками устремились к своим жертвам. Трибуны замерли.
— …Это не бои капроносов — это убийство. Авидронам конец, — в отчаянии констатировал Назрисус.
— Не думаю, — отвечал Сейран, о чем-то размышляя. — Помнишь битву на реке Суяки? Боевые собаки тогда обратили в бегство лучников и сильно напугали лошадей конного отряда, но ничего не смогли сделать против тяжеловооруженных.
— Твои слова, дружище, последняя моя надежда, хоть и весьма слабая…
Буртлегеры между тем подбежали к авидронским воинам и, высоко прыгнув, раскрыли алые пасти со сверкнувшими на солнце бронзовыми наклычниками. Авидроны выставили щиты, и собаки, сильно ударившись, отскочили. Только Идал не выдержал натиска и опрокинулся на спину. Дикая псина впилась в его руку и сжала мощные челюсти, сминая железное оплечье. Но тут же взвизгнула и замерла: это Тафилус перебил животному хребет точным ударом нагузы. Оставшиеся три собаки продолжали атаковать, но вскоре ДозирЭ воткнул меч в живот ближайшей, а Идал, поднявшись на ноги, проткнул копьем другую.
Собачеи спустили еще по одной собаке. У одного из них вырвалась вся свора и бросилась к месту схватки, волоча за собой поводки. Иргам достал рожок и пытался сигналами вернуть собак, но тщетно.
Свора бесновалась вокруг авидронов. Пыль поднялась столбом. Лай и рычание собак, их предсмертные хрипы, железные клыки и шипы ошейников. Голодные жадные псы, не страшась смерти, набрасывались на вооруженных людей. Со стороны уже никто не мог ничего понять. В свалке только мелькали клинки. Кровь, треск разрывающейся одежды и визг раненых животных.
Достаточно быстро всё было кончено. Когда пыль рассеялась, горожане увидели трех пошатывающихся авидронов в обрывках одежды и в крови, а вокруг мертвых изуродованных псов — целую гору.
Собачеи бросились бежать. Назрисус, Сейран да и все другие зрители Ристалища воздели руки к небу и возблагодарили Слепую Деву.
— О гаронны! Неужели никто не способен расправиться с этими погаными воинами авидронского монолита? — вскипел Дэвастас. — Я должен был это предвидеть! Не зря меня так и подмывало сразу выпустить им кишки. Мемрик, посади пленников на лошадей. Я сам буду с ними сражаться.
— Но позволь, они же воины пешего отряда! — изумился распорядитель боев.
— Ну и что?..
Очень скоро на арене появились три всадника в великолепных доспехах и на прекрасных лошадях. Один из них был в открытом шлеме с изящным наносником, бронзовом панцире и в черном плаще. Многие узнали в этом воине Дэвастаса — начальника конного отряда и либерия иргамовской армии. Другие два конника были его ближайшими соратниками, исполнявшими роль его личных телохранителей. Народ нахмурился и замолчал.
Вскоре показалась другая тройка наездников. Несмотря на перемену одежды и вооружения, все поняли, что это авидроны. Двое из них держались в седле умело и одними ногами управлялись с лошадьми, третий — тучный великан, которого звали Тафилус, казался неуклюжим и значительно отставал от своих друзей. Трибуны заволновались, приветственно зашумели.
Два маленьких отряда выстроились друг против друга в разных концах арены. Все воины были в массивных доспехах и держали в руках длинные копья.
— Эй, Дэвастас, что заставило тебе покинуть трибуну и взяться за оружие? — спросил с насмешкой ДозирЭ. — Или у вас кончились капроносы и звери? Почему бы попросту не убить непокорных пленников? Зачем тебе рисковать самому? Поручи это своим головорезам. И кстати, спасибо за славное вино. Это единственное, чего нам так не хватало в жаркой схватке!
Дэвастас насупился и опустил копье. Он отдал негромкий приказ, и иргамы ударили пятками в бока лошадей.
