– Быстрее, Говард, твое время истекает, – ласково приговаривал Арт Флеминг, указывая на него своим неимоверно длинным пальцем, но Говард остолбенел. Он готов был пропустить вопрос, пусть с него вычтут сто долларов, пусть он вообще окажется в минусах, пусть он совсем проиграл, пусть ему не дадут заглянуть в эту распроклятую энциклопедию…
На улице громко фыркнул грузовик. Говард мгновенно проснулся, дернувшись всем телом и едва не слетев со стула.
– Это жидкость для чистки раковин! – орал он. – Жидкость для чистки раковин!
Это и был ответ. Правильный ответ.
Он расхохотался. Пять минут спустя, все еще продолжая смеяться, он застегивал пальто и открывал дверь.
Говард рассматривал пластмассовый флакон, который ковырявшийся в зубах продавец в магазине хозяйственных товаров «Счастливый умелец» на Куинс-бульваре выставил на прилавок. Там была нарисована женщина в фартуке. Она одной рукой подбоченилась, а другой лила струю жидкости то ли в заводской сифон, то ли вы биде из фильмом Орсона Уэллеса. «РАКУШКА» – было написано на этикетке. – «ВДВОЕ сильнее лучших известных средств! Прочищают ванны, души и раковины ЗА СЧИТАННЫЕ МИНУТЫ. Растворяет волосы и органические загрязнения!»
– Органические загрязнения, – повторил Говард. – Как это понимать?
Лысый продавец с усеянным прыщами лбом пожал плечами. Зубочистка перекатывалась у него во рту из одного конца в другой.
– Жратва, наверное. Но лучше не ставить этот флакон рядом с жидким мылом, если вы понимаете, о чем я говорю.
– Что, разъедает руки? – спросил Говард, надеясь, что в его голосе слышится надлежащий испуг.
Продавец снова передернул плечами:
– Думаю, что не такое мощное средство, как то, что мы продавали раньше – с щелочью, но теперь запрещено. По крайней мере, я так думаю. Но вот это видите? – Он ткнул коротким пальцем в нарисованные череп и кости с надписью «ЯД». Говард внимательно рассматривал это палец. Он теперь присматривался ко всем пальцам.
– Да, – сказал Говард. – Вижу.
– Это, знаете ли, не для красоты рисуют. Если у вас дети, им этого никак нельзя. И сами не полощите им горло. – Он захохотал, перекатывая зубочистку по нижней губе.
– Не буду, – сказал Говард.
Он повернул флакон и принялся читать надпись: «Содержит гидроксид натрия и гидроксид калия. При попадании на кожу вызывает сильные ожоги». Годится. Неизвестно, в какой степени годится, но как узнать?
Внутренний голос задумчиво сказал: «А что если он только взбесится, Говард? Что тогда?»
Гм… что тогда? Он же в раковине?
«Да… но он вроде бы растет».
Что же все-таки выбрать? Тут голос почему-то молчал.
– Мне бы не хотелось торопить вас с такой важной покупкой, – сказал продавец, – но я сегодня один, а мне еще обрабатывать накладные, так что…
– Я беру это, – сказал Говард, доставая бумажник. И тут ему бросилась в глаза другая витрина с вывеской «ОСЕННЯЯ РАСПРОДАЖА». – А что там? – спросил он. – Вон то?
– То? – переспросило продавец. – Электрические ножницы для стрижки кустарника. Мы их в июне получили две дюжины, но они почему-то не пошли.
– Дайте мне пару, – сказал Говард Митла. Он улыбнулся, и продавец потом рассказывал полиции, что эта улыбка ему не понравилась. Нисколько.
Говард, придя домой, выложил покупки на кухонный стол; коробку с электрическими ножницами он отодвинул подальше, надеясь, что до них не дойдет. Конечно, не дойдет. Потом внимательно изучил инструкцию на флаконе «Ракушка».
«Медленно вылить 1/4 флакона в раковину… дать отстояться пятнадцать минут. При необходимости повторить».
Ну, до этого, конечно, не дойдет, или… а вдруг дойдет?
Для верности Говард решил вылить сразу полфлакона. Может, даже чуть больше.
После долгих мытарств ему удалось открутить колпачок. Потом через гостиную он с мрачным видом направился в прихожую, неся на вытянутых руках белый пластмассовый флакон – словно солдат, знающий, что в любую минуту может получить приказ подниматься в атаку.
«Подожди минутку! – заорал внутренний голос, когда он взялся за дверь, и рука у него дернулась, – Это идиотизм! Ты знаешь, что это идиотизм! Тебе не нужна жидкость для раковин, тебе нужен психиатр! Тебе нужно лечь на кушетку и рассказать кому следует, что ты выдумал – да, именно так, выдумал, – будто в раковине сидит палец и растет!»
– О нет, – твердо произнес Говард, покачав головой. – Пути назад нет. Он не мог – никак не мог – представить, как он рассказывает все это психиатру… да кому бы то ни было. А вдруг это дойдет до мистера Латропа? Может дойти – через отца Вай. Билл Де Хорн был аудитором в фирме «Дин, Грин и Латроп» уже тридцать лет. Именно он устроил Говарду прием у Латропа, дал ему блестящую рекомендацию… словом, сделал все, чтобы устроить его на эту работу. Сейчас Де Хорн на пенсии, но они часто видятся с Джоном Латропом. Если Вай узнает, что ее Гови ходил к психиатру (а как скрыть такое от нее?), то расскажет мамочке – она ей все сообщает. Миссис Де Хорн, разумеется, передаст мужу. А мистер Де Хорн…
Говард представил, как двое пожилых мужчин – его тесть и хозяин – сидят в кожаных креслах в каком-то мифическом клубе – на обивке кресел поблескивают маленькие золотые гвоздики. Ему ясно привиделось, как они пьют шерри; рюмка с золотым ободком стоит на столике справа от мистера Латропа. (Говард ни разу не видел, чтобы кто-то из них пил шерри, но в такой фантазии это был обязательный элемент). Он увидел, как Де Хорн – которому уже под восемьдесят и налицо явные признаки маразм – доверительно наклоняется к собеседнику и шепчет: «Представляете, что делается с моим зятем Говардом, Джон! Он собирается к психиатру. Думает, что у него в раковине сидит палец, видите ли. Вам не кажется, что он пристрастился к наркотикам или что-нибудь в этом роде?»
А может быть, не следует опасаться всерьез, что именно так получиться? Он думал, что подобное вероятно – в той или иной форме, – а если нет? Все равно он не может пойти к психиатру. Что-то в нем – очень близкое к тому, что не позволяло ему мочиться в общественном туалете, если сзади стояла очередь, – просто отрицало такое предположение. Он не ляжет на кушетку и не скажет: «У меня в раковине торчит палец», – чтобы какой-нибудь очкарик с козлиной бородкой потом донимал его вопросами. Это то же самое, что «Поле чудес».
Он снова взялся за ручку.
«Тогда позови водопроводчика! – отчаянно завопил голос. – Сделай хотя бы это! Не надо говорить ему, что ты видел! Просто скажи, что засорилась труба! Или что твоя жена уронила в раковину обручальное кольцо! Скажи ему что угодно!»
Но это еще бесполезнее, чем обращаться к психиатру. Это Нью-Йорк, а не какой-нибудь провинциальный Де-Мойн. Здесь можно уронить в раковину алмаз «Шах» и все равно неделю дожидаться, пока сантехник соизволит явиться. Говард Митла не собирался целую неделю болтаться по Куинсу в поисках заправочных станций, где оператор за пятерку позволил бы ему опорожнить кишечник в заплеванном туалете под прошлогодним календарем. «Тогда делай это быстро – сдался голос. – Хотя бы быстро».
Так, два противоборствующих Говарда Митра соединились. По сути дела, он опасался, что если не станет действовать быстро, то не в состоянии будет действовать вообще.
«Атакуй его внезапно, если получится. Сними туфли».
Говард решил, что это действительно ценная идея. Он решил осуществить ее немедленно, снял сначала одну туфлю, потом другую. При этом он пожалел, что забыл надеть резиновые перчатки на случай, если жидкость выплеснется обратно, и подумал, лежат ли они еще у Вай под кухонной раковиной. Ладно. Деваться некуда. Если он еще пойдет искать перчатки, то утратит решимость… может, ненадолго, а может, и насовсем.
Он распахнул дверь ванной и проскользнул внутрь.
Ванная в их доме никогда не была особенно приятным местом, но сейчас, ближе к полудню, в ней было хотя бы более или менее светло. С видимостью проблем не будет… к тому же ничто не указывало на присутствие пальца. Пока, во всяком случае. Говард на цыпочках прошел через помещение с флаконом жидкости, крепко зажатым в правой руке. Он нагнулся над раковиной и заглянул в круглую черную дыру посреди поблекшего розового фарфора.
