Читаем без скачивания Лесной бродяга (рассказы и повести) - Чарлз Робертс

Олень убегал от лиса и ложился дважды или трижды, но с каждым разом лис нагонял его все быстрее, так как силы оленя иссякали. Скоро пожарище осталось уже позади — они неслись по густому, одетому осенней листвой лесу. Унюхать след оленя лису здесь было труднее, чем на пожарище, и олень мог бы гораздо быстрее укрыться от лиса, но его одолевала страшная усталость. Увидев, что лис отстал где-то за чащобой, олень остановился, будучи уже не в силах сделать хотя бы шаг. Ноги у него дрожали, он едва не падал, но, склонив гордые рога, олень стоял и ждал последней схватки с этим недоступным его разуму врагом, которому он столь опрометчиво бросил вызов.

Прошло мгновение, и лис был уже рядом. Олень неистово бросился на него, но лис отпрянул в сторону и стал делать круги, обдумывая положение. Затем он, отойдя футов на двадцать, сел и начал хладнокровно разглядывать несчастного противника. Он заметил, что в глазах оленя таится испуг, что его воспаленные ноздри трепещут, бока вздымаются, колени дрожат. Победа явно была одержана, месть осуществлена. Лис раздумывал, что же ему делать дальше. Побежденный зверь был еще жив, а лезть в решительную схватку и подставлять себя под острые оленьи копыта лис не стремился. Когда лис гнался за оленем, это была для него отнюдь не охотничья экспедиция, в нем говорило лишь одно желание — смыть нанесенную ему обиду. Наконец, хотя и не без явного колебания, лис поднялся, облизал морду, бросил торжествующий взгляд на униженного врага и побежал прочь по кустам, надеясь где-нибудь поймать мышь или зайца. Ошеломленный олень смотрел ему вслед с полминуты, а потом, не сходя с места, подогнул колени и лег, чтобы хоть немного собраться с силами.

Глава XVI

В плену

С того дня, как Рыжий Лис провел за нос охотников и погубил черно-пегого пса, слава о нем облетела все поселения округи. Видели его, разумеется, очень немногие, но слышали о нем буквально все, и каждый был готов рассказывать полуфантастические истории о хитрости и отваге лиса, о его необыкновенной величине и удивительно красивой шкуре. Ходили слухи, что охотники множество раз пытались подстрелить лиса и поймать его в ловушку, но что все было напрасно. И когда на фермах учиняли налет ястребы или совы, ласки или дикие кошки, среди людей повелось говорить, что это действует не кто иной, как неустрашимый Рыжий Лис. С великим интересом слушали фермеры любую историю, героем которой был этот легендарный зверь. Какую бы энергию и подвижность ни проявлял лис, но чтобы совершить все, что ему приписывалось, он не раз должен бы быть в десяти местах одновременно.

Похвастать тем, что они видели воочию знаменитого лиса, могли, вероятно, пять-шесть человек во всем поселке, и лишь двое из них имели право сказать, что они действительно хорошо знают этого зверя. Это были, конечно, Джэйб Смит и Мальчик. Существует таинственное влечение, толкающее одно существо к другому, — так тянуло и Рыжего Лиса к Мальчику. Но тут был некий дружественный интерес, а к Джэйбу Смиту лиса притягивал страх. Если лис натыкался на след Джэйба, какая-то колдовская сила заставляла его идти по следу, чтобы увериться, что этот таинственный человек не подсматривает за ним издали. Шагая по лесу, дважды или трижды Джэйб Смит резко оборачивался, почувствовав на себе пристальный взгляд чьих-то глаз, и видел, как лис, скользнув, словно тень, скрывался в густых кустах. В конце концов Джэйб почуял в этой постоянной слежке нечто сверхъестественное, нечто жуткое, какую-то темную вражду, которая ждет часа, чтобы проявить себя открыто. Страх перед Джэйбом Смитом, живущий в сердце лиса, вызывал в ответ такое же чувство и в сердце этого человека.

Однако, подглядывая за Мальчиком, Рыжий Лис испытывал совсем другое: он постоянно удивлялся, не в силах насытить своего жадного любопытства. Хитро выследив Мальчика и идя за ним по испещренному солнечными пятнами лесу, может быть, не менее получаса, он в конце концов останавливался перед неподвижной, похожей на пень серой фигурой, усевшейся где-нибудь под высоким деревом. Застыв на мгновение сам, лис разглядывал эту застывшую фигуру самым пристальным, подозрительным взглядом. Как только его глаза применились к освещению и начали различать отдельные детали (процесс, который происходит у животных довольно трудно, если рассматриваемый объект неподвижен), серая фигура все больше и больше стала походить на Мальчика. Но он хорошо знал Мальчика в движении, на ходу, а в этой неподвижной, как камень, совершенно застывшей фигуре было что-то таинственное, даже внушающее страх. Лис стоял не шевелясь и хотел бы дождаться, когда сдвинется с места Мальчик, но лису в таких случаях недоставало терпения. Он делал несколько шагов и вновь принимался изучать серую фигуру: ему казалось, что с нового места она ему будет виднее и понятнее. Описывая круг за кругом, лис подходил к таинственной фигуре все ближе и наконец улавливал ее запах. На этом маленькая пантомима кончалась. То что лису говорил его нос, было всегда понятнее и убедительнее того, что говорили ему глаза. С нарочито спокойным и важным видом лис медленно отходил в сторону, пока не укрывался от взора серой фигуры за первым кустом. Тут он поднимал хвост и припускался бежать со всех ног, уже не думая о своей осанке, и на неделю или две следы Мальчика теряли для него всякий интерес. Но смутно лис понимал, что его жизнь много раз была в руках Мальчика и что, следовательно, Мальчик отнюдь не являлся таким его врагом, каким был Джэйб Смит. Тем не менее природная хитрость и осторожность лиса не позволяли ему доверять ни одному человеку, если он даже казался неопасным.

Когда наступила осень, Джэйб Смит вбил себе в голову, что он, слывший столь искусным звероловом, не может больше терпеть, чтобы лукавый и дерзкий лис безнаказанно уходил и от ружья, и от собаки, и от капкана. Собрав урожай на полях и освободясь от неотложных работ, он решил всерьез заняться лисом — на этот раз он приложит весь свой ум и ловкость и не оставит дела, пока хитрый зверь не будет побежден.

Однажды погожим солнечным утром угрюмый лесовик поделился своими планами с Мальчиком — зная, что Мальчик будет бурно возражать, Джэйб держался в разговоре насмешливого тона. Однако у него все давно было твердо решено, и какие бы доводы Мальчик ни приводил, как ни умолял он Джэйба, тот не сдавался. Они возвращались к этому разговору несколько раз и подробно обсуждали дело, рассматривая его со всех сторон. Каждый стоял на своем. Джэйб упорно твердил, что оставить Рыжего Лиса в покое нельзя. Чем умнее и сильнее лисица, тем больший вред она может принести. Не значит ли это, что ее необходимо изловить? Мальчик признал, что с этим нельзя не согласиться. Но он пришел в ужас, на секунду представив себе, как искалечит великолепного мудрого лиса капкан или западня, как изрешетит его тело ружейная дробь. Хотя в главном пункте спора Мальчик был побежден, от мысли спасти Рыжему Лису хотя бы жизнь он все же не отступался. Об умерщвлении лиса он не хотел и слышать. И Джэйб, довольный уже тем, что одолел своего красноречивого и упрямого противника в самом главном, тут ему уступил. Сдавшись по главному пункту, то есть признав, что Рыжего Лиса необходимо изловить, Мальчик отыгрался на том, что выразил сомнение в способности Джэйба осуществить это дело — для зверолова такое замечание было большой обидой.