– Да… да, все в порядке. – Тошгу зевнул. – И чего же это только я так устал? А ну, заберите их!
Последний возглас услышали и за дверями. Они открылись, и внутрь шагнул пухлогубый. При виде живых и здоровых «колдунов» в глазах его мелькнуло слабое удивление.
– Отпустите их, – приказал Тошгу. – Все чисто.
– Да, мессен.
Вместе с пухлогубым и его воинами Рендалл и Харальд проделали обратный путь до ворот. Предводитель скучавших рядом с лошадьми хирдеров выпучил глаза и рявкнул:
– Живые, волчья сыть?! Как так?
– А вот так. – Пухлогубый пожал плечами. – Езжайте, парни, и осторожнее со всякими шутками. А то наместник регента, благородный ари Форн, очень любит шутников. В особенности тех, что болтаются на виселице…
Олен кивнул и направился к своему коню.
Провожаемые недоуменными и враждебными взглядами, они сели в седла и медленно поехали прочь.
– Вывернулись, – сказал Харальд, когда центральная площадь скрылась за домами. – Повезло?
– Может быть, клянусь Селитой, – кивнул Рендалл и после паузы добавил: – Хотя, скорее, это им всем повезло.
– Мяу! – воинственно добавили у него за спиной, и Рыжий обнаружился на своем месте, встрепанный и сердито моргающий.
Из Сиппори выехали через западные ворота, значительно меньше пострадавшие во время штурма. Тут даже сохранилась одна створка, и именно в ее тени прятались от жары стражники. На двух верховых они посмотрели без особого интереса, а один даже махнул рукой – езжайте, мол, с глаз долой.
Вновь потянулась дорога, широкая и пыльная, точно старый половик. Где-то через милю за поворотом обнаружился сиран. Он шагнул с обочины и приветственно наклонил голову.
– Я ощущал там странную магию, – проговорил Тридцать Седьмой, указывая в сторону Сиппори. – Она сродни силе, которой в дни молодости Алиона пользовались уттарны. Неужели они еще остались в этом мире?
– Сомневаюсь, – проворчал Олен. – У наших сородичей было достаточно времени, чтобы постичь самое мерзкое колдовство. К счастью, тот, с кем мы столкнулись, оказался слаб и не очень умел.
– А тебе, – добавил Харальд, – лучше большую часть времени оставаться невидимым. А то заметит кто…
Сиран кивнул и медленно растаял в воздухе, оставив нечто похожее на облачко пара.
Целый день провели в дороге. Переночевали на постоялом дворе в наполовину сожженной деревне. Хозяин вытаращился на гостей с таким ужасом, словно к нему на постой напросились нагхи, но обнаружилась у него и жареная курятина, и даже вино в кувшине.
Рыжий отправился погулять по деревне, но вернулся почти тут же крайне недовольным. Похоже было, что все съедобное тут истребили мародеры из войска Харугота.
Утром двинулись дальше, и вскоре над горизонтом встали кирпичные стены Терсалима. При их виде сердце Олена екнуло, вспомнился тот день, когда он увидел великий город впервые.
Степные ворота, стену около которых Рендаллу некогда довелось защищать от гиппаров, были открыты. Башни рядом с ними выглядели покосившимися, а вся стена – какой-то осевшей, словно ее толщу изгрызли гигантские жуки, охочие до обожженной глины.
– Тут всегда так? – спросил Харальд, разглядывая обвалившиеся зубцы и трещины от земли до самого верха.
– Нет… нет… – Олен потянул себя за мочку уха. – Раньше она была целой. Похоже, здесь поработала магия.
Поврежден был не какой-то отдельный участок стены, а вся она, насколько хватало взгляда. В гладкой ранее поверхности темнели выбоины, у подножия лежали груды кирпичей.
Неужели это сотворил Харугот? Но какова же тогда сила консула, если он способен сделать такое с укреплениями целого города? Что можно противопоставить такому врагу, как поразить его? Что в этом мире и за его пределами в состоянии нанести ему хоть какой-то вред?
– А что мы будем делать внутри? – отвлек Рендалла от мрачных мыслей Харальд. – Ты думал?
– У меня есть тут друг. Надеюсь, что он уцелел во время штурма. Надо добраться до него и узнать, что творится в городе.
– Разумно. Давай так и поступим.
У ворот пришлось задержаться, чтобы заплатить пошлину. Стражники в гербовых накидках с Синей Луной получили пару цантирских золотых сотен, и только после этого освободили дорогу. Вслед за обозом из дюжины нагруженных дровами телег Харальд и Олен въехали в Терсалим.
Улица Старого рва выглядела куда менее оживленной, чем помнил Рендалл. От многих домов, особенно у самых ворот, остались только груды развалин, источающих запах гари. Вывески лавок жалобно поскрипывали на ветру, но бóльшая часть заведений была закрыта.
Исчезли уличные торговцы с лотками на жилистых шеях, и даже местные нищие, прилипчивые, словно чесотка, где-то прятались.
– Да, неплохо тут порезвились, – заметил Харальд, когда они миновали храм Акрата, чьи украшенные резьбой стены покрывала копоть. – Нам куда хоть?
– В Лагерь Ветеранов, – ответил Олен, и в этот момент затылком почувствовал чужой взгляд.
Оглянувшись, увидел широкоплечего юношу на белоснежной лошади, лицо которого было искажено от ненависти. Тот мгновенно отвернулся, пришпорил коня и поехал прочь, а Рендалл остался в задумчивости – где он видел этого человека? Ведь видел – тот показался знакомым…
– Это далеко? – вновь отвлек Харальд, и уроженец Заячьего Скока сбился с мысли.
– Ближе к реке, – сказал он.
У главного городского перекрестка, где улица Старого рва пересекалась с Императорским трактом, наткнулись на патруль. Пятеро стражников в кольчугах неторопливо шагали в сторону Степных ворот, бросая по сторонам злые взгляды.
Один такой достался и двум всадникам.
Затем выяснилось, что Олен несколько подзабыл дорогу. Сначала они выбрались к площади Полнолуния, рядом с которой находится зиндан, и лишь тут Рендалл вспомнил, куда ехать дальше. Они миновали храм Азевра, и по узкой улочке, что шла между схожих друг с другом трехэтажных домиков, двинулись на запад. Вскоре стала видна стена, защищающая город со стороны Теграта.
– Вот и приехали, – сказал Олен, останавливая коня у двери, над которой висел щит, украшенный изображением волка.
Он спешился и постучал. Сначала ничего не произошло, и лишь после повторного стука изнутри донеслись шаги. Скрипнули петли, и наружу выглянул могучий, не старый еще мужчина с жутким шрамом на лице.
– Чего надо? – спросил он без особого дружелюбия.
– Я разыскиваю Махрида Богалака.
– Здесь такого нет. – Глаза мужчины со шрамом настороженно блеснули.
– Вы не помните меня? – поинтересовался Рендалл. – Осенью Махрид прятал меня здесь, когда вытащил из зиндана. После того судебного поединка. А, не помните?
– Кажется, я узнаю тебя… – проговорил мужчина со шрамом. – Но Махрида тут нет. Давай так – я дам ему знать, что ты здесь. А ты приезжай сюда вечером, на закате. Думаю, что он подойдет.
– Он как, не ранен? Все в порядке? – Олен почувствовал, что на самом деле беспокоится за старого сотника.
– Что ему сделается? – усмехнулся обладатель шрама. – Сражался на стенах вместе со всеми и уцелел там, где полегли сильные и ловкие юнцы. Опыт, его не пропьешь, хотя многие пытаются.
– Ладно, мы придем вечером, – кивнул Рендалл и повернулся к лошади. Дверь за его спиной закрылась.
– И что теперь? – спросил Харальд.
– Найдем место, где можно поесть. Погуляем по рынку. Чего-нибудь придумаем.
По узким улочкам Лагеря Ветеранов двинулись на север, в ту сторону, где находилась отведенная под рынок площадь. На этот раз святилище Азевра объехали сзади. Едва пропала из виду его задняя стена, как Рыжий неожиданно подал голос.
– Мяу, – обеспокоенно сказал он. – Ррррр!
В рычании оцилана звучала угроза.
Раздался короткий лязг, и из переулка впереди начали выбегать воины со щитами, в тяжелых доспехах. Мгновенно выстроились в ряд, выставили копья. Рендалл оглянулся и увидел, что путь назад тоже перекрыт. Выругал себя, что расслабился, поверил в то, что после долгого пути можно немного отдохнуть…
