С целеустремленным видом – словно охотница, продирающаяся сквозь дремучий лес, Билли вернулась в дом, повторяя себе, что нет другого времени, кроме настоящего, и сразу же направилась к телефону.
– Пожалуйста, мистера Орсини, – сказала она телефонистке отеля «Беверли-Хиллз».
– Привет, Вито, это Билли, – сухо произнесла она. – Спасибо, хорошо. Послушай, Джиджи просила меня позвонить Сьюзен Арви. Извини, но я все-таки не буду этого делать. Я не выношу эту женщину. Есть в ней что-то такое, от чего у меня мороз по коже. Я ее не перевариваю! Да, конечно, мы с ней часто видимся, но это не значит, что она мне нравится, и, честно говоря, не думаю, что я хоть сколько-нибудь нравлюсь ей. Ей просто льстит знакомство со мной, нравится принимать меня – а это большая разница. Что у тебя с фильмом? Говори, Вито, не мямли, расскажи все с самого начала, подробно, не выбирая выражений. Неважно, зачем мне это знать, а если ты не хочешь говорить на эту тему, я просто повешу трубку. Хорошо. Хорошо. Понимаю… Сколько по максимуму? Одиннадцать? Это максимум или это бюджет, с которым ты выживешь? Угу. Угу. Твердые двенадцать? А ты уверен, что не тринадцать? Хорошо, я финансирую картину… Да, разумеется, я имею в виду – полностью! Не думаешь же ты, что я хочу иметь общие дела с Кертом Арви? Завтра я позвоню Джошу, и в полдень ты можешь к нему прийти, составите контракт. Он проработает все эти скучные детали, мой процент с прибыли и все такое, только не ставь там мое имя. О, Вито, ради бога, не благодари меня, я это делаю не для тебя. Конечно, мне понравилась книга, но и не поэтому тоже. Почему? Потому что я всегда мечтала оказаться в шоу-бизнесе! Довольно тебе этого? Что? Ты настаиваешь на том, чтобы знать? Ни за что не поверю. Хорошо, так и быть, скажу. Дело в том, что я тебе благодарна. Ты обладаешь огромным, светлым, совершенно не заслуженным счастьем – это Джиджи, твоя дочь. И ты когда-то поделился этим счастьем со мной. Нет, я это делаю не потому, что она меня просила, не думаешь же ты, что я купилась на это? Вито, я знаю тебя наизусть, ты не забыл? Я отлично знаю, как у тебя мозги работают. Ты все-таки не понимаешь почему? Да просто потому, что Джиджи есть, потому она есть в моей жизни и всегда будет, потому что я люблю ее… а если бы ты не был ее отцом, ее бы не было. Вот и все. Нет, ты ничего мне не должен, неужели ты еще не понял этого, Вито? Это я перед тобой в долгу. Да, Вито, вот только одна вещь: существует в Нью-Йорке один сногсшибательный театральный режиссер по имени Зак Невски… Ах, ты о нем уже знаешь? Я хочу, чтобы он был режиссером фильма. Тащи его сюда как можно скорее. Прямо завтра, если возможно. Да, Вито, я понимаю, что вмешиваюсь в твои дела. Но это мое условие. Твердое условие. Мне нет дела, что он никогда раньше не видел камеры. Возьми сильного оператора – все равно ты будешь сам выстраивать кадр. Нет, Вито, он не «без рекомендаций» – он знаком со мной! Отлично, я рада, что мы договорились. До свидания, Вито, и не надо звонить мне, чтобы держать меня в курсе дела.
X
– Показ? – холодно переспросила Билли. – Я никогда об этом не думала.
После ленча с Джиджи она еще не видела Спайдера – до этой самой минуты, когда он ворвался в ее кабинет, обуреваемый новой идеей.
– Я тоже не думал, эта мысль пришла мне среди ночи, – объяснил Спайдер.- Мне снилось что-то про каталог, а когда я проснулся, мне стало все ясно – так ясно, словно все это уже произошло. Итак: мы демонстрируем модели Принса из четырех отдельных коллекций, причем каждая коллекция является законченным целым; потом все отдельные части разных коллекций перемонтируются и снова показываются в бесконечном количестве сочетаний, чтобы продемонстрировать их разносторонность и гибкость. Нам понадобится по крайней мере восемнадцать моделей на подиуме, работающих на предельной скорости. А может быть, и больше, принимая в расчет идеи Джиджи насчет аксессуаров.
– Это возможно: мы уже наконец получили все образцы. Но для кого будет устроен этот показ?
– В том-то все и дело! – Спайдер весь прямо пылал энтузиазмом. Изящный и долговязый, он сидел на краешке стола Билли и теперь наклонился к ней. – Сливки журналистов, пишущих о моде: редакторы всех посвященных моде разделов влиятельных газет, редакторы отделов моды всех женских журналов… И телевидение, как можно больше телевизионщиков: ведущие национальных программ утренних показов мод, ведущие дневных программ, специалисты по отбору фрагментов из крупных местных утренних показов для рынка топ-моделей… Существуют буквально сотни достаточно влиятельных людей, которых нужно пригласить.
– Пригласить? – переспросила Билли, подавленная грандиозностью его планов. – Куда пригласить?
– Думаю, следует закатить празднество на целый уик-энд! Мы самолетом привезем их всех сюда, в Беверли-Хиллз, придумаем что-нибудь интересненькое на дневное время, а потом покажем коллекции Принса для «Нового Магазина Грез» эдаким гала-представлением на всю ночь с субботы на воскресенье! Чтобы проработать детали, наймем профессиональных устроителей празднеств… Ну, как тебе идея?
– Дай мне хоть секунду на обдумывание!
Билли поставила локти на стол и опустила подбородок на сплетенные пальцы. Весь день Билли работала, не разгибаясь, проглотив только сандвич в процессе наблюдения за распаковкой роскошных «образцов для продажи», которые прибыли с курьером. Она ждала этого момента несколько месяцев, пока помощники Принса тщательно проверяли каждый образец – точно ли он воспроизведен в соответствии со спецификациями Принса и с качеством оригинала.
– А не слишком рано, Спайдер? – спросила Билли, поднимая голову. – Мы должны еще произвести товары, Издать каталог, начать его рассылать – на это уйдут месяцы. Зачем нам огласка сейчас?
– Шум, Билли, шум! Мы должны возбудить любопытство, заставить покупателя пускать слюнки. Киностудии всегда начинают летом показывать отрывки из фильмов, которые выйдут под Рождество, чтобы создать шум вокруг них. «Новые Грезы» настолько не похожи ни на один из каталогов, что еще перед рассылкой нам нужен мощный аккорд… Эй, ты меня слушаешь?
– Я вспомнила бал «Магазина Грез» в первую субботу ноября 1976 года. А теперь, почти семь лет спустя, мы обсуждаем другой праздник… совсем другой праздник… Тот был совершенно волшебным, помнишь? Там тоже была пресса, но в основном гостями были звезды, знаменитости, люди из общества, все самые красивые женщины в длинных бальных платьях. Полная луна, танцы без конца… Его называли Последним Настоящим Праздником, хотя, конечно, это было не так…
– Билли, та эпоха кончилась, – сказал, как отрезал, Спайдер. – Не желай того, чего нельзя повторить. Забудь, детка. «Новый Магазин Грез» апеллирует совсем к другому покупателю, поэтому мы должны устроить совсем другой праздник.
