мне вечностью, принц равнодушно взирал на меня.
— Нет. Теперь ты моя, — отчеканил Анарэль. — Посидишь в этой клетке, подумаешь о том, что сделала не так, остудишь свой пыл, поймешь, что я тот единственный, которому ты должна была довериться, и после этого, возможно, я заберу тебя отсюда, — он, шагнув ко мне, подцепив холодными пальцами мой подборок. — Поселю в загородный дом, — хрипло прошептал он, — окружу заботой. Ты больше никогда не будешь страдать. Остальным скажем, что ты умерла, и ты, наконец, обретешь ту нормальную жизнь, о которой так мечтала, — когда его губы касаются моих, я дергаюсь, как от удара. Анарэль, озверев от этого жеста, хватает меня за волосы и тянет их вниз. Я вскрикиваю от резкой боли. Он накрывает мой рот поцелуем. Меня начинает трясти от отвращения. Я с силой сжимаю зубы, и принц, осознав, что я не собираюсь позволять ему себя целовать, больно кусает мою нижнюю губу, а затем резко отстраняется. Меня бьет крупная дрожь, я опускаю взгляд и зябко обхватываю себя руками, стараясь не замечать, как кровь стекает по подбородку.
— Ты станешь покорной, — выплевывает он, шагая к двери.
Когда за принцем закрывается тяжелая дверь, я сползаю вниз по стене и начинаю плакать. Не знаю, что хуже — осознание того, что Рэйнар с легкостью отказался от меня, или то, что я теперь во власти монстра. Последнее, думаю, ужаснее всего. Я ненавижу его. Даже, если он попытается меня сломать, у него ничего не выйдет. Буду бороться до конца, до самой смерти. Анарэль умен, поэтому прекрасно знает, что я не подчинюсь ему. Если он отвезет меня в дом, не пройдет и дня, как я сбегу оттуда. Думаю, принц никогда не выпустит меня отсюда. Да и зачем? Для воплощения в реальность всех его грязных желаний достаточно и этой темницы…
Очень скоро слезы высохли и наступила апатия. Я встала с пола и прошлась по камере. Благодаря тусклому свету, льющемуся из лампы, я обнаружила узкую дверь, ведущую в помещение намного меньше камеры. Очень долго я стояла перед маленькой раковиной и ледяной водой терла лицо.
Где он меня держит? Как мне выбраться отсюда? Вопросы, на которые у меня не было ответов…
Как выяснилось, пока я умывалась, мне принесли поднос с едой и несколько теплых одеял. К еде я снова не притронулась, как, впрочем, и к одеялам.
Пройдя в угол, легла на холодный пол и обняла свои плечи.
Анарэль уничтожил меня.
Я всегда знала, что принц дроу опасен, но никогда не думала, что он может пленить меня таким варварским способом. Если бы знала, чем все обернется, я бы убежала куда-нибудь далеко-далеко еще тогда, когда лежала в стационаре и скорбела по лорду Бэкшоту. Но что сделано, то сделано. Поздно сожалеть.
Я прикрыла глаза, и не сразу заметила, как погрузилась в сон.
Мне снился Рэйнар. Я тонула в глубине его синих глаз, и меня переполняло неземное счастье от осознания того, что он рядом со мной. В моем сне синеглазка был беззаботен, часто улыбался и держал меня за руку. Мы кружились в танце, он гладил меня по волосам, даря ощущения свободы и безграничной радости…
Когда я проснулась на холодном полу и ощутила контраст между сном и реальностью, я снова горько расплакалась.
Казалось, что в этой темной затхлой темнице остановилось время. Я не знала, день сейчас или ночь. Мысль, что я, находясь здесь, могу свихнуться, вызывала дрожь в теле. У меня часто были панические атаки, и, если бы не ледяная вода, которой я очень долго умывалась, не знаю, как бы я справилась с ними. Время от времени в камеру приходил дроу в маске, молча ставил поднос, забирал предыдущий, и уходил. Я даже не пыталась с ним говорить, зная, что это бесполезно. Документы, которые принес Анарэль, я прочитала от корки до корки. Размашистый почерк Рэйнара трудно было не узнать. Его предательство разбило мое глупое сердце. С его стороны, думаю, это не было предательством, он просто обменял ненужный актив на что-то более значимое… Я сама виновата, не стоило ему доверять. Но я так боялась Анарэля, что пошла на сделку с монстром, который оказался страшнее принца. Почему страшнее? Потому что Рэйнар, в отличие от Анарэля, демонстрировал мне исключительно свои лучшие стороны, практически усыпив мою бдительность, а его мнимая забота была ничем иным, как способом контролировать меня… Чи т ай на К ни го ед. нет
По моим подсчётам, здесь, в этой черной темнице, я находилась уже около недели. Когда я бодрствовала, я просто сидела на полу и раскачивалась из стороны в сторону. От моей прежней одежды остались лишь лохмотья, волосы сильно загрязнились, свисая по спине спутанными патлами. Периодически заходил охранник, оставляя подносы с едой. Я пила только воду с крана и, несмотря на зверский голод, не притрагивалась к еде. Однако местный охранник, казалось, не замечал этого. Ему было абсолютно индифферентно питается узница или нет.
Анарэль больше не появлялся. Этот факт должен был меня насторожить, но все, что я испытывала по этому поводу — радость. Я больше не думала ни о Рэйнаре, ни о ком-либо другом. Я думала только о себе и о том, как мне выбраться из заточения. Вскоре и об этом мне надоело размышлять. Мое жалкое существование начинало нервировать меня. И тогда, когда в мою воспаленную голову начали закрадываться мысли о суициде, произошло то, чего я совсем не ожидала…
Это был один из тех дней или ночей, когда я просто сидела в углу и безжизненным взглядом рассматривала черную стену. Мне уже не было страшно, и жалось к себе, казалось, также утихла, оставив вместо себя лишь беспросветную пустоту.
В тот момент, когда тишину моей темницы нарушил громкий лязг открывшейся двери, я продолжала сидеть неподвижно.
— Кая!
Я обхватила голову руками, посчитав, что меня снова одолевают сны на яву.
— Кайниэль! — голос…Рин вторгся в мое сознание, заставив с силой зажмурить глаза. И только тогда, когда теплые руки подруги опустились на мои плечи, я осознала, что это не сон.
— Кая, — шептала подруга, сжимая меня в объятиях. — Все хорошо, это я, я пришла за тобой… С тобой все будет порядке.
