В зале раздался взрыв хохота.
Офицер полиции вытер пот со лба и обратился к Доминику:
– Вы можете нам поклясться, что не носили шотландской одежды на прошлой неделе?
– В самом деле не носил. – Доминик сложил монокль и, опустив его в карман, вновь продемонстрировал свое высочайшее артистическое дарование. Исследуя свой манжет и, очевидно, заметив на нем крошечную пылинку, он виртуозно стряхнул ее и со снисходительной улыбкой спросил офицера: – Неужели вы способны такое представить?
– Значит, вы не убивали солдата в Ачнадрочейде? – последовал вопрос от доверенного лица. Мужчина резко наклонился вперед и повторил: – Вы можете поклясться, что не убивали?
– Могу и готов это сделать прямо сейчас, сэр. Клянусь честью, я никого не убивал. Боже милостивый! Неужто все английские туристы встречают в Шотландии подобное обхождение? Если так, то я предсказываю, что ваши гостиницы и отели скоро могут понести большие убытки.
Кэтриона осталась очень довольна его ответом – она знала, что один из членов магистрата сам владел гостиницей. Флетчер недовольно запротестовал:
– Он не отвечает на...
Офицер жестом заставил его замолчать.
– Это не судебный процесс, мистер Флетчер! Майор Уиндхэм сам настоял на слушании. Вряд ли следует рассматривать это как действие виновного человека. Мы собрались здесь, чтобы обсудить переданное им заявление и выслушать его доводы. Если у вас есть неопровержимые доказательства, вы должны представить их доверенному лицу в соответствующей форме и в положенное время.
– У меня полно свидетелей, которые видели его в Ачнадрочейде! – вскричал Флетчер. – Я приведу их.
– Я полагаю, с меня достаточно ваших посулов, мистер Флетчер, – сказал Доминик. – Ведите ваших свидетелей, и пусть они поклянутся, что видели собственными глазами, как я ударил этого несчастного человека. Под присягой, сэр! Они честные солдаты. Посмотрим, как они поклянутся, когда мы встретимся лицом к лицу. Признают ли они во мне того свирепого шотландца, которого, по вашим словам, видели в Ачнадрочейде? Я думаю, нет!
– Они поклянутся! Поклянутся, черт побери!
Доминик поднял бровь.
– В самом деле? Как вы, однако, самоуверенны! Я уповаю на Бога, чтобы он отвел вас от подкупа. Сам Веллингтон осведомлен, что между нами была ссора, и если вы подговорите солдат, у меня будет прекрасное доказательство того, что вы сводите со мной личные счеты.
«О, это еще лучше, – снова обрадовалась Кэтриона. – Так держать!» В душе у нее появилась робкая надежда.
– У вас добрые отношения с его светлостью? – спросил один из членов магистрата с легким благоговением.
– Я льщу себя мыслью, что нас с ним связывает дружба, – высокомерно ответил Доминик.
Доверенное лицо и офицер полиции тихо посовещались о чем-то.
– Я не считаю, – сказал первый, – что показаниям любого из свидетелей мистера Флетчера можно будет верить. Нам следует прислушаться к сообщению майора Уиндхэма – указанные им обстоятельства относительно возможной мести существенны для дела.
Флетчер вскочил.
– У меня есть достоверная улика! Это его нож, я же сказал вам!
Офицер постучал по столу.
– Если вы не сядете, мистер Флетчер, и не успокоитесь, мы удалим вас со слушаний! Нож, обнаруженный в теле рядового Смита, типичный «сгейн ду». Невероятно, чтобы такое оружие принадлежало английскому джентльмену.
Флетчер вытер рот носовым платком и упорно продолжал твердить свое:
– Хорошо, но есть еще незакрытое Ноттингемское дело. Уиндхэм разыскивается также в связи с убийством своего кучера. Выходит, то предписание на объявление в розыск и арест тоже сфабриковано? Что это – случайное совпадение?
Офицер вздохнул и посмотрел на Доминика.
– Что скажете, сэр? Вы действительно были в Шервуде в указанный день? И верно ли, что ваш кучер погиб там при подозрительных обстоятельствах?
Кэтриона проглотила тяжелый ком, вставший в горле. Доминик был в Шервуде, и кучер в самом деле погиб. Никто не поверил бы сказке о стремительно несущейся карете, ванне в ледяном озере... и о том, что случилось позже под холодными звездами, когда Доминик впервые обжег ее настоящим пламенем. Если он сейчас подтвердит что-то из той безумной ночи, не навредит ли он себе? Не поставит ли под сомнение вопрос о случайном совпадении? В Ноттингеме и здесь, в Инвернессе, оба раза его подозревают в убийстве. Сможет ли он при таком раскладе опровергнуть ложные обвинения?
До сей минуты он действительно лгал, но не более, чем Алан Фрезер, однако она точно знала, что дальше лгать он не станет. При соответствующей постановке вопроса Доминик будет вынужден отвечать прямо, и в конечном счете на него могут возложить вину за оба убийства. Тогда будет начат судебный процесс, но выиграть его не будет никакого шанса – поэтому Доминик и решил с самого начала избрать иной путь. Только возбудив предварительное расследование, он мог выступать на данных слушаниях – правда, всего лишь несколько минут – в качестве истца, однако это таило в себе большой риск! Если все-таки в уме офицера возникнет хоть малейшее подозрение, обвинения будут предъявлены, и суд состоится. Тогда Флетчер снова представит свои доказательства и сможет увидеть Доминика повешенным.
– Ну так как, сэр? – настаивал офицер. – Выходит, негодяй, что внешне так похож на вас, точно таким же образом одурачил власти Ноттингема. Что вы можете на это сказать?
– О, дайте я скажу! – крикнул неожиданно объявившийся новый свидетель. – О каком числе идет речь?
Все головы повернулись на голос. Из конца зала вперед пробирался молодой человек. Кэтриона попыталась разглядеть его лицо и вдруг узнала его – он был в Лондоне, когда она впервые увидела Доминика возле церковной двери после рискованного восхождения на крышу.
Молодой человек кивнул Доминику и поклонился членам магистрата.
– Лорд Лекомб, к вашим услугам. Так случилось, что я знаю ответ на этот вопрос и добровольно готов поклясться, что буду говорить правду. В тот день майор Уиндхэм находился еще в Сент-Джеймсе. У меня была причина посетить его апартаменты по поводу одного пустякового дела – у нас с ним состоялось небольшое пари. Тогда-то я и обнаружил, что майор Уиндхэм болен. Лорд Стэнстед, сын герцога Ратли и особо близкий друг майора, подтвердит то же, как и любой другой в Лондоне может поручиться за достоверность моих слов. Я рад засвидетельствовать сей факт, в чем и клянусь своей честью!
– Вы действительно были больны в тот день? – Офицер выжидающе посмотрел на Доминика, который, снова достав свой монокль, преспокойно рассматривал картину на стене, изображавшую оленя в окружении диких скал.
