от новых рыданий. Тео подался вперёд и крепко обнял меня, укутывая в тепло своих рук.
– Моя маленькая Птичка, – шептал он, поглаживая меня по спине. – Господи, мне так жаль…
– После похорон я не могла оставаться в Джорджтауне, – всхлипнула я, не отрываясь от его плеча. – Все меня жалели, смотрели с сочувствием, шептались за спиной. Я не могла этого выносить. Мне не нужны были их жалость и утешения – мне нужны были мои родители. Но ещё мне нужна была справедливость. Я не могла позволить этой мрази уйти от наказания. После того, как прошли похороны, хотела подать в суд на Оскара за изнасилование. Но у него были деньги и связи. И…
Я остановилась и стиснула зубы. Не уверена, что Тео стоит знать и об этом.
Но Маршалл решил за меня.
– Что, Ханна? Говори.
– У него были фотографии, – выдохнула я. – Он снимал всё, что делал со мной той ночью. На них было не понятно, что это он, но моё лицо было видно отчётливо, и я совсем не выглядела жертвой.
Я почувствовала, как мускулы Тео дёрнулись от едва сдерживаемой ярости, и обняла его крепче.
– Он сказал, что сделал их специально, чтобы показать моему отцу, какая на самом деле грязная шлюха его правильная дочка. Чтобы шантажировать его ими. Но не успел. – Я горько усмехнулась. – И тогда он ясно дал мне понять, что если я дам против него какие-либо показания, эти фото увидят все.
– Чёртов ублюдок! – прошипел Тео и, обхватив меня за плечи, отстранил от себя. В его глазах бушевало самое настоящее адское пламя. – Кто-нибудь, хоть кто-нибудь защитил тебя?
Я моргнула и медленно покачала головой.
– Позже ко мне пришёл его отец. Сначала предложил деньги. Много денег. Намекнул, что так будет лучше для всех. Хотел, чтобы я просто исчезла и жила дальше. А когда я отказалась – пригрозил мне. Прямо сказал, что если я вякну, то исчезну с этого света, как и мои родители.
Я закрыла глаза, вспоминая, какой я была тогда – напуганной, одинокой, сломленной. Как огромный дядя с деньгами, влиянием и раздутым эго пришёл в мой дом, прошёлся по маминому любимому ковру, даже не сняв свои грязные от слякоти ботинки, и начал угрожать расправой.
– Меня загнали в угол и не оставили выбора. Если пойду в суд – то останусь одна против семьи адвокатов, против грёбаной системы, которую они контролировали. Они бы раздавили меня, как букашку. Поэтому я продала дом и покинула Джорджтаун. Сменила город, университет, попыталась забыть всё. Хотела начать сначала. А когда устроилась к Эрику, увидела возможность снова попытаться отомстить Оскару. Но для этого мне нужны были связи. Только поэтому я попросила перевод в другую рубрику – чтобы завести нужные знакомства, найти влиятельных людей. – Я открыла глаза, посмотрела на Тео. – И так встретила тебя.
Я почувствовала, как его взгляд пронизывает меня насквозь и пробирает до мурашек. И только сейчас осознала, что он и был тем самым человеком, которого я искала. Как будто все пути, с самого начала, вели меня именно к нему.
– И что ты собиралась делать дальше? – спросил Тео, вытирая влагу с моих щёк. – Какой у тебя был план?
– Посадить его, – ответила я, сжав кулаки. На самом деле я хотела уничтожить и растоптать его в пыль вместе с отцом, но не собиралась признаваться Тео в этом. Моя душа станет спокойна, даже если ДиЛаурентис-младший просто окажется за решёткой. – Я не единственная, с кем он обошёлся подобным образом и до сих пор остался безнаказанным. Одну девушку я даже знаю лично, но она отказывается говорить о нём. Я опасалась копать под него дальше в одиночку. А когда увидела его на вечере три дня назад, поняла, как на самом деле боюсь его и того, что он может сделать со мной, если захочет.
– Он больше ничего тебе не сделает, – прорычал Тео, сжав мои ладони. – Я не позволю. Ты никогда больше не увидишь этого подонка, можешь мне поверить.
– Тео, не лезь в это, пожалуйста, – взмолилась я. – Уверена, ты можешь помочь мне, но я не хочу, чтобы из-за меня вновь пострадали невинные люди, и особенно – близкие люди.
– Я не пострадаю. Никто больше не пострадает, кроме ДиЛаурентиса. И его папаши.
– Как же ты не понимаешь, они адвокаты, Тео! При всём желании мы не сможем им ничего сделать.
– При всём желании – сможем, – упрямо заявил он. – Ты искала связи – ты их нашла. Это больше не твоя проблема. К тому же у меня с Оскаром свои счёты.
– Откуда ты его знаешь?
– Его перевели к нам в Гарвард после Рождества из-за какой-то мутной истории. Я тогда учился на третьем курсе, а он – на втором.
Я знала, что после смерти матери Оскара – Линды – они с отцом перебрались в Бостон. Но мне даже в голову не приходило, что он мог учиться в Гарварде в одно время с Тео. Я лишь знала, что после выпуска из университета он устроился в фирму своего отца и стал адвокатом по уголовным делам.
– Мерзкий тип. На вечеринках он постоянно спаивал девчонок и… – Тео вздохнул и потёр лицо руками. – Боже, какой же он ублюдок.
Я сглотнула.
– Страшно представить количество… запуганных им девушек. Не понимаю, зачем он это делает? У него же есть буквально всё.
– Потому что он грёбаный насильник с манией величия, Ханна. У таких мразей нет никаких принципов.
– На вечере он сказал, что снова может подпортить жизнь твоим друзьям или семье. Что он сделал вам?
– Мою семью он не трогал, однажды подставил моего хорошего друга. Но моя история не идёт ни в какое сравнение с твоей. – Тео взял мои руки и нежно поцеловал костяшки пальцев. – Я это так не оставлю, детка.
– Нет, Тео. – Я помотала головой. – Я до одури боюсь, что он как-нибудь навредит тебе. Я не хочу…
– Не бойся. – Тео чмокнул меня в губы, прерывая мой страх, а затем, удерживая мой взгляд, добавил: – Он не сможет навредить мне. А если попробует – пожалеет.
– Позволь мне хотя бы помочь тебе, – не успокоилась я. – Я поговорю с Эриком. Мы сможем придать его поступки огласке. Главное – найти улики и…
– Я сказал – нет, – отрезал он. – И не вздумай обращаться к Линдману, он тебе не друг. – Его голос смягчился, и он обхватил моё лицо ладонями. – Забудь о ДиЛаурентисе, детка, и живи дальше. Отпусти смерть родителей. Отпусти свою вину.
– Не могу, – прошептала я, и глаза вновь наполнились слезами. – Я не послушала их, сказала такие ужасные вещи. Если бы я не сбежала, они были бы живы сейчас…
– Ханна, если бы ДиЛаурентис не оказался конченым ублюдком, всё было бы иначе. Это была бы обычная тусовка с друзьями: смех, поцелуи, перебор пунша, пьяный секс. – Тео поморщился, будто ему было неприятно даже думать об этом. – Нормальный парень не стал бы тебя использовать. Никогда. Ты была подростком, уставшим от опеки родителей. Тебе просто, чёрт возьми, не повезло. – Он прижал меня к себе, его голос стал спокойным и мягким: – Я понимаю, что мои слова не сотрут твоё горе, но ты не могла предотвратить то, что случилось. Так же, как я не знал, что слышу голос отца в последний раз, когда сказал ему, что он больше меня не увидит. – Тео стиснул зубы. – Я слышал, как в него врезалась та чёртова машина. И прекрасно понимаю, как нелегко жить с этим.
– О, Тео, – прошептала я, прижав пальцы к губам. – Мне жаль. Я не знала.
– Никто не знал, что так случится. Жизнь – дерьмовая штука, и иногда она выбрасывает нас в такую грязь, что мы долго не можем отмыться. – Тео мягко убрал мои волосы за уши и заглянул в глаза. – Перестань накручивать себя. Если продолжишь – это сожрёт тебя изнутри и сведёт с ума. Твои родители сейчас в лучшем мире, и я уверен, они хотели бы покоя и счастья
