Горничная неспешно открыла глаза. И первым, что она увидела, оказалось лицо любимой.
Но какое-то неправильное. Исчезли ставшие уже привычными древесные клыки. Заросла щека. Впрочем, не это вызывало беспокойство Илеги.
И не густая трава, заменяющая богине обыденную человеческую шевелюру. Да и не косметика, коией Броня Глашек с упорством, достойным лучшего применения, избегала пользоваться.
А глаза. Всё такие же синие. Но выражающие совсем иные эмоции.
Именно по глазам девушка и поняла, что этот дружелюбный улыбчивый лик принадлежит не родной и милой Лешей, а её тёмной сущности. Перловке.
Она, а не возлюбленная Илеги, сейчас гладила горничную по волосам, положив её голову себе на бёдра.
Стараясь не нервировать самую хаотичную часть личности хтонического божества, остроносая попаданка попыталась оглядеться по сторонам.
— Они все здесь, — бодро и весело сообщила Перловка, едва лишь заметив желание пленницы оценить обстановку. — Я им велела убираться, но эти идиоты и не думали меня послушаться. Может быть ты их прогонишь, пока я не слепила этих троих в единого кадавра?
— много на себя берёшь клумба с ножками
— Уходите!
Да, именно таким было первое слово, сказанное Илегой, после пробуждения.
Горничная сумела наконец оглядеться и поняла, где находится. Всё там же. На крыше театра. Под небом, затянутым густыми чёрными тучами, нутро которых время от времени пылало красным. Здесь же, всего метрах в трёх от хтонической сущности и её пленницы находились они: Катержина, Жаклин и Пьеро.
Все трое в боевой готовности.
— Не уйдём! — тотчас же огрызнулась француженка, перебирая пальцами по скобе пистолета. — Точнее, я не уйду! Это моё обещание.
— мои приоритеты не позволяют выполнить данное указание зеро иногда ты такая же глупая как и остальные кожаные мешки
— Ты же сама сказала, что моей силы хватит, чтобы одолеть Лешую, — усмешка Катержины не звучала убедительно. — А сейчас отрекаешься от своих же слов?
Илега нахмурилась.
— А ещё я говорила, что Перловка придёт и заберёт одну из нас. И именно это происходит. Стоять на пути естественного развития событий — идея дурная… — она перевела взгляд на Пьеро. — Мне ничего не угрожает. Спасибо тебе, ведро с гайками, но сейчас есть задача куда как более важная.
Горничная стрельнула глазами в сторону всё так же лежащей на крыше кучкой перьев витры.
— Административный доступ. Задаю новый охраняемый объект. Имя: Морозница. Задача: доставить тело некромагу, способному её вылечить или оживить в зависимости от текущего статуса. К исполнению: немедленно!
— альтруизм тебя погубит зеро — ответил Пьеро и тотчас же полетел в сторону бедной птицы.
Француженка горько улыбнулась и покачала головой.
— Со мной это не сработает, Лега.
— А оно и не надо, — ответила ей горничная, копируя улыбку собеседницы. — Против тебя у меня имеется оружие посерьёзней.
— И какое же?
Илега перевела взгляд на Катержину. Жаки последовала примеру горничной. И уже через две секунды всё поняла.
— Вот же… Лешая! — раздражённо топнула ножкой некромагичка.
— Дриада, — поправила её русовласка. — Ты знаешь, что это значит.
— Знаю… — вздохнула блондинка и опустила голову. — Я тебя ненавижу, Лега.
В голосе француженки слышались плаксивые нотки.
— Но ты это сделаешь, Жаки, — ласково ответила ей горничная.
— Но я это сделаю, — согласилась собеседница и взяла Княжну за руку. — Пойдём, Кать. Я не имею права рисковать тобой. Как паладья, я обязана доставить тебя в целости и сохранности.
— Но…
— Я знаю твоё “но”. Сама уже об этом думала. Просто отрезать тебе палец и всучить его дрону. Но вот беда: никто не может гарантировать, что твоя аура или аура Перловки не “вымоет” связи из условно мёртвой плоти.
Жаки развернулась спиной к Илеге и зашагала прочь, утягивая за собой не особо-то сопротивляющуюся дриаду.
— Некоторых из павших в Коваче и Сметане так и не удалось оживить…
Глава 30. Перловка
Они ушли. Наконец горничная осталась наедине с Перловкой. По крайней мере девушка так думала, пока не услышала низкое ворчание патлатого витра.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— К чему всё усложнять? Калечим? Лечим. Калечим? Лечим. Калечим…
Он сказал что-то ещё, но очень тихо и себе под нос. Вмешиваться в общение тёмной богини с Илегой птиц не торопился. Однако уже самого звучания его голоса хватило, чтобы заставить остроносую попаданку испуганно дёрнуться.
И это движение встретили успокаивающие поглаживания со стороны Перловки.
— Тише-тише-тише, моя хорошая. Тебе не надо его бояться. Он слишком силён, а поэтому — слаб. Ты ведь его уже победила однажды.
— Меня вероломно пырнула Катержина! — громко возмутился патлач.
Богиня фыркнула. Презрительно. И очень выразительно.
Она мотнула головой и травинки-волосинки будто бы ожили, отклоняясь в сторону по воле ветра. Жаркого. Не способного принести облегчение в царащей здесь духоте.
Кто бы мог подумать, что на крыше пусть коренастого, но достаточно высокого театра, да ещё и зимой, может быть настолько жарко? Казалось, что даже оформленные под римский стиль статуи, стоящие то тут, то там на перилах лицом к улице, жаждали скинуть свои лёгкие одежды, но не делали этого исключительно из-за стыда, а не потому, что высечены из камня.
Ну, по крайней мере Перловка была отдета достаточно легко. Пиджачок с коротким рукавом держался всего на паре пуговок, так что торс мог охлаждаться через обширную зону декольте и открытый животик. Нет, там, под пиджачком вроде как имелась сорочка, но она едва-едва выглядывала из-под того самого пиджачка, а потому не считалась. Даже чёрные кружева лифчика и те проще было разглядеть, чем белую — наверное белую, ибо в этом свете цвета нормально не разобрать, — ткань сорочки. Клетчатая свободная мини-юбка стиля “школьница” тоже не особо-то скрывала ножки. Разве что высокие, почти до самого колена, сапоги на шнуровке стоило бы заменить на босоножки.
Выглядела Перлуша очень женственно. Это занятный пункт, учитывая, что сама Броня Глашек завсегда старалась одеваться нейтрально и избегала подчёркивать свою красоту. Ей дай волю, так она бы носила только длинные свитера и бесформенные мужские джинсы. А тут вот оно как. Стоит ли это понимать, как признак того, что на самом деле Лешая хочет быть желаемой мужчинами, но по какой-то причине боится этого или считает недопустимым?
Но поразмыслить на сию тему Илега не успела, потому как погрузиться в рассуждения ей помешал тон, которым Перловка ответила витру.
— Завали своё хлебало, Морти! Тебя одолела тощая горничная. Причём одолела, будучи раненной. А то, что она нанесла удар не своей рукой, а рукой Катержины — это не имеет значения. Всё в этом мире суть ресурс. Доверие дриады — один из них. И твоя уверенность в собственных силах — тоже.
— Хочешь сказать, в том был её план? — огрызнулся витр, чуть расправив крылья для внушительности. — Мне так не показалось.
— Хочу сказать, что и это не важно: персона, которую создала Илега, базируется на её жизненном опыте. Девочка умеет нравиться окружающим, а ты — нет. Сила — это не только умение рвать плоть, — пусть даже в новом образе, но Лешая всё так же любила читать лекции. — Сила — это навык, не имеет значение, осознанный или же не осознанный, использовать любой возможный ресурс для улучшения своей жизни, в том числе и через ухудшение жизни других. Ты сильный, Морти. Но ты слабак. Ты настолько слабак, что я подумываю переименовать тебя в Джерри, Морти! До Мортариона ты ещё не дорос. И, скорей всего, не дорастёшь никогда…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Лекция затягивалась. Русовласка отлично знала, сколь долго может вещать о силе и ресурсах Броня, а потому решила, что пришло время заткнуть богиню.
И для этого у горничной имелся подходящий ресурс.
Илега решительно схватилась за чересчур сильно — очевидно чтобы не мешать обзору декольте — спущенный галстук Тёмной Лешей, потянула его на себя и одновременно подтянулась на нём сама, а затем накрыла губы Перловки своими губами.
