За углом церкви Кабан, Лёнька, Язев и ещё человека три.
Лёнька (угрюмо говорит). Сегодня ничего не будет. Все сытые, разморило всех… Да и охраны за стенами много…
Язев. Это верно. Обмякли все.
Кабан. Н-да… значит — надобно солить им, ментам, всяко, кто что придумает, чтоб им невтерпёж солоно пришлось.
Лёнька. Чтоб не мы от них, а они от нас бежали!
26
Лунная ночь. Трапезная монастыря превращена в спальню, тесно набита беспризорными. Кое-где ребятишки спят. В углу группа слушает, что рассказывает Куманёк.
— А этот, Мартынов, который застрелил Лермонтова, похоронен здесь…
Голоса:
— Сукин сын, выкинуть его из могилы!
— Да это — давно было, от него и костей не осталось.
27
В другом углу фабрикуют карты из страниц евангелия. Один мальчик аккуратно режет их, другой — растирает кирпич в порошок — готовит красную краску, третий — размешивает сажу в коробке из-под ваксы, четвёртый — готовит трафареты для печатания карт. У двери стоят на стрёме двое мальчиков.
Голоса:
— Эх, покурить бы.
— Водочки бы хлебнуть кусочек!
28
Идёт игра на одежду. Выигрывает Кабан. Около него лежит несколько гимнастёрок, ботинки, брюки. Человек пять уже проигрались, раздеты, с угрюмой завистью смотрят на играющих.
Стрёма (кричит). Зекс!
Суматоха. Выигрыш покрывается телами играющих, карты исчезают.
Ребята дружно начинают петь:
В воскресенье мать-старушка…
Стрёма делает успокоительные знаки. Игра продолжается.
29
Утро. Две деревенские бабы привезли на монастырский двор солому и дрова. Кабан отводит одну из них за угол, показывает гимнастёрки, ботинки.
Баба. Сколько просишь?
Кабан. Пять бутылок водки.
Баба. Да ты с ума сошёл! За этакое! Пять?
Кабан. А сколько!
Баба. Две.
Кабан. Ты, тётка, не шути, а то я тебя по башке кокну. Видишь, сколько нас тут? Мы, гляди, неласковые. Мы те избу подпалить можем и вообще… Ну?
Баба. Не стращай. Три — принесу.
Кабан (толкнув её). Пять, поняла?
30
В зарослях монастырского сада — человек двадцать. Выпили. Кабан ораторствует:
— Ограды, решётки на кладбище вокруг могил — ломайте, вооружимся и прямо, напролом…
Язев. Я порох умею делать.
— А стрелять из чего?
Лёнька. Он не врёт! Он — может!
Начали работать
С этого места необходимо очень наглядно и даже резко провести линию разрыва между беспризорными. Наиболее взрослые и анархизированные организуются под водительством Кабана и Язева в целях побега и вооружаются, чем попало, на случай сопротивления.
Большинство, следуя за Куманьком, Лёнькой, Узбеком, чувствуя себя хозяевами положения, увлечено процессами разрушения, ломки всего, что можно сломать, и процессами изобретательства.
1
Группа Кабана ломает решётки кладбищенских оград. Некоторые натачивают железные прутья о могильные плиты.
2
Мальчуган забрался на купол колокольни, зацепился ногами за перекладину креста и, вися вниз головой, орёт песню.
3
Двое ребят, изготовив рогатки, спрятались за углом стены и выбивают стёкла из окон церкви.
4
Кое-где, по углам, играют в карты, ссорятся, дерутся.
5
По двору, по саду расхаживает старший чекист, пощипывая усики, почёсывая затылок. Пробует разговориться с ребятишками, это плохо удаётся ему, — ребята настроены враждебно. Добродушнее других относятся к нему Куманёк и Лёнька. Он беседует с ними о чём-то вполголоса. Лёнька, отрицательно качнув головой, показывает ему кукиш и уходит.
6
К завхозу приходят проигравшиеся в карты, босые, в одном белье, требуют обмундирования.
— Что вы издеваетесь над нами? Голыми ходим! Давайте наше старое барахло!
Завхоз. Да ведь вы же видели, что мы его сожгли?
— Ничего мы не видели! Давай!
Им выдают новую форму, некоторые получают её в третий раз.
Куманёк (кричит). Ребята! Вот он где похоронен, Мартынов, который Лермонтова убил!
Лёнька. Давай сюда кости его! Давайте выроем, выкинем их из земли! Давай лопаты…
Разрывают могилу.
7
Язев. Бросьте, ребятишки, это — не дело покойников тревожить!
Лёнька. Боишься покойников-то? Мы на тебя, когда спать будешь, положим одного, который посвежее. И-эх, ты! Работай, братишки!
8
Язев в углу сада устроился на могильной плите, толчёт в жестянке уголь. Лохматый парнишка режет зазубренным ножом водопроводную трубу. Третий мальчик затёсывает полено, — делает приклад ружья. Подбегает ещё один — кричит:
— Вот — сера! Фунта два будет…
Бежит пятый:
— Братцы! Айда Мартына хоронить, — вот здорово!
9
Похороны Мартына. Кладбищем, между могил, идёт толпа беспризорных; впереди — Куманёк, в руках его — палка, на палке — череп. Рядом с ним Лёнька в рогоже на плечах, в изломанной камилавке [17], в руке его — маленький горшок на верёвочке, из горшка поднимается дым. Дальше — десятка полтора мальчишек с палками, концы палок намазаны смолой или сапожным варом. Зажжены, дымят. На многих ребятах — монашеские клобуки, скуфейки, на плечах рогожи, тряпьё, мешки. Орут, свистят, приплясывают:
Эх, ох, эх, ох!Мартын подох!Он был рыженький такой.Со святыми упокойСукиного сына — Мартына!
10
Процессия вышла на монастырский двор, окружила помойную яму, и под свист, крик, пляску бросают череп в яму. Особенно возбуждены двое: Лёнька и Узбек.
Лёнька (Куманьку). Что теперь делать? Придумывай.
Куманёк (оглядываясь). А где менты-агенты?
Лёнька. Попрятались! Вся наша воля! Действуй.
11
Кабан, Язев и другие подбегают:
— Ребята! Валяй напролом. В город. Погуляем. Бери палки.
Язев. У нас шпалера есть!
Прикладывает к плечу оружие, — полено с отрезком водопроводной трубы, — зажигает спичку, из трубы извергается огонь и дым. Язев плашмя, спиной, падает на землю, часть ребятишек бросается во все стороны, — крик, свист, смех.
12
Кабан, как военачальник, действует в тылу своей армии, толкает ребят в спины, бьёт по затылкам, действует пинками, орёт, гоня армию к воротам:
— Айда, черти! Дружно, все сразу. Ну! Прямо на лавки, бей стёкла, хватай, что под руку попало…
13-14
Старший чекист появился откуда-то из-за монастырской гостиницы и кричит, приставив ладони рупором ко рту:
— Выдают махорку, папиросы!
15
В толпе — смятенье. Множество ребят обратилось вспять, окружая старшего чекиста, он что-то кричит, смеётся, указывая за угол гостиницы. Ребята бросаются туда.
16
Три агента арестуют Кабана, Язева, ещё троих взрослых, уводят их за ворота. Ворота закрываются. Лёнька выглядывает из-за угла.
17
Старший чекист ведёт Язева, за ними толпа ребятишек.
— Ну-ка, герой, раздевайся! Язев снимает блузу — под ней другая.
Старший чекист. Дальше!
Куманёк снял ещё блузу — под ней третья.
Голос. Эх, чёрт. Вроде кочна капусты.
Язев, ухмыляясь, снимает ещё одну блузу — под ней четвёртая.
Старший чекист. А штанов сколько на тебе? А куда выигранные ботинки спрятал?
Мальчики смеются.
Старший чекист. Вот, ребята, в этом и вся беда жизни: у одного — лишнее, а другой — голый.
Голос. Голый, да весёлый.
Старший чекист. Тепло — так весел, а холодно — нос повесил. Ну-ка, давайте поговорим о деле, о жизни… Вы бы сели, в ногах правды нет.
Лёнька. Правды нигде нет.
Старший чекист. А ты где её искал?
Лёнька. Везде.
Старший чекист. А как? Какую правду искал?
Лёнька. А ты какую нашёл?
Старший чекист. Вот послушай!
18
Беседуют. Народа собралось много. Слушают внимательно. Подходит дядя Иван, старик-сапожник.
— Нет ли охотников сапожному делу поучиться? Я бы взял человек пяток. А?
Голоса:
— Пошёл к чёрту! Проваливай, старикан, не мешай сказки слушать.
История болшевской колонии ГПУ
1
Контора тюрьмы. За столом — чекист и двое представителей тюремной администрации. Перед ними стоят и сидят человек двадцать заключённых, всё молодёжь, среди неё Сергей, Яков.
