Генерал Могли продолжал листать Меморандум.
— Господа дипломаты, — наконец сказал он. — Вам не кажется, что вы слишком увлеклись перечислением того, что мы хотим от пришельцев и не уделили нужное внимание их требованиям? Что значит – запрет на производство боевых летательных аппаратов со скоростью выше скорости звука в атмосфере? У нас нет сверхзвуковых самолетов, да и в других странах они все еще только в стадии испытаний. Или это относится и к нашим зенитным ракетам? А что значит – количественные и качественные ограничения по наземным самоходным боевым системам? Это как понимать?
— Дорогой генерал, — промурлыкал Чоллон. — На данном этапе все это – малозначащие мелочи. Главное сейчас – это решить в принципе, пойдем ли мы на отказ от некоторых видов вооружений. Или, скажем, как именно и в какой форме наш президент объявит о признании верховной власти их императора. Или каковы границы полномочий их наблюдателей в нашем будущем всемирном правительстве. Или каким термином обозначить те поставки сырья и продовольствия, которые мы обязуемся им производить. Договориться о главном. Понимаете? А все частные вопросы можно будет передать на рассмотрение какой-нибудь постоянной согласовательной комиссии. Конечно, это ненормально, обычно все происходит наоборот, но обстоятельства таковы, что нам надо ставить телегу впереди быка.
— Достичь какого-то соглашения с пришельцами нам нужно немедленно, сейчас, — объяснил Скэб. — Переговоры с ними нельзя будет держать в тайне больше двух, максимум, трех суток. Иначе пойдут такие утечки, что нас сметут за считанные часы. Об этом мы должны объявить сами, и обязательно представить все как нашу победу. Политическое положение таково…
— Опять политика, — проворчал генерал. — Я солдат и предпочитаю четко поставленные задачи. И если в вашей писульке сказано – предельный уровень численности вооруженных сил, мы обязаны дать задание генштабу и четко определить, какой уровень является для нас достаточным. И с учетом того, как мы понимаем это владычество над половиной мира, которым нас постоянно манят эти пришельцы. Или это будет прямая аннексия, или что-то вроде баргандской системы опеки, или ассоциация независимых держав с нами во главе…
— Прошу прощения, генерал, — перебил его Чоллон. — Мы все знаем, что в военных вопросах вы у нас – главный эксперт. Но этим опять можно будет заняться позже. А пока взгляните на пятый раздел, в первом варианте Меморандума его не было. Чтобы вы были готовы, когда этот вопрос встанет в ходе обсуждения.
Генерал внимательно перелистал несколько страниц.
— Здравая идея, — признал он. — Если пришельцам так нужен Восточный континент, но не нужно его население, мы можем принять часть. Причем, очевидно, это будет самая активная часть, которую можно будет использовать и для освоения наших земель на западе и севере, и для пополнения армии. Да, нам нужно будет настоять на этих безопасных коридорах для эвакуации. И как минимум, на месяц.
— Добавлю еще, — сказал Чоллон, — что все эти коридоры будут предназначены только для населения Приморья и Северного Заморья. Благодаря этому мы поправим наш демографический баланс и поставим на место всех этих наглых черных. Всего мы рассчитываем на десять-пятнадцать миллионов человек. Если подключить к этому Валез и транспортные системы стран Востока, мы справимся. Вот эти расчеты мы, хотя и вчерне, уже провели.
— Я бы советовал распространить приоритетный режим не только на Барганд, но и на Граниду, — предложил генерал Могли. — Ассимиляция при этом будет проходить, конечно, сложнее, но она окупится.
— Привязанность к родине предков? — рассмеялся Чоллон. Улыбаясь, он становился похож на сытого и довольного кота.
— Причем тут это? Да, мой дед родился в Граниде, ну и что с того? У меня нет особых чувств к этой стране. Просто когда я был помощником военного атташе в Граниде во время войны, я не вылезал с передовой и знаю, что гранидцы – лучшие в мире солдаты. Я бы расширил ваши коридоры и до Чинерты, но она, к сожалению, слишком далеко.
Подбежавший офицер-десантник передал генералу короткое сообщение.
— Господа, — сказал Могли. — Кажется, наши радары засекли летательный аппарат пришельцев, направляющийся к нам. Советую на всякий случай спуститься в бункер.
— Я думаю, все будет в порядке, — заявил Скэб, спускаясь по крутым ступенькам. — Я уже встречался с их руководителем делегации. Он славный парень, почти без их обычного высокомерия.
— Высокомерия? — неприязненно переспросил генерал.
— Да. Они считают себя высшей расой, призванной господствовать над космосом. Хотя этот парень, Буонн, говорил мне, что им еще не приходилось встречать цивилизацию, равную нашей. Поэтому, как он сказал, они умом понимают, что нас надо уважать, но им нужно время, чтобы осознать это.
— Ладно, — пробормотал генерал. — Черт с ними. А скажите, Ленни, что вы думаете по этому поводу? И не обидится ли ваш начальник-министр, что это вы принимаете участие в этой "исторической" встрече?
— Не обидится. Во-первых, если все удастся, он все равно заберет все лавры себе. Если, нет, он просто свалит все на меня. А во-вторых, он все-таки не дурак и понимает, что серьезными делами должны заниматься профессионалы, а не партийные боссы.
— Серьезными делами должны заниматься профессионалы, — сердито думал департаментский советник Буонн, ерзая в неудобном кресле посадочного шаттла.
Внезапная перегрузка с размаху вдавила его в ложе, заставив департаментского советника сдавленно охнуть.
"Тьма забери этих военных! Что за идиотская привычка садиться с отключенными гравикомпенсаторами!?" – Буонн с неприязнью покосился на сухое костистое лицо маршала Гдэаска, невозмутимо сидящего в соседнем кресле. Ему-то перегрузки, казалось, были нипочем.
Департаментский советник чувствовал, как в нем нарастает глухое раздражение. На этом месте должен был сидеть генерал третьей величины Бзэанг. Нет, нельзя сказать, чтобы советник сильно скорбел о его отсутствии. Между нами говоря, его превосходительство не отличался ни умом, ни сообразительностью – обычный долдон со звездами на нашивках, но он, по крайней мере, был ясным и предсказуемым. И признавал его авторитет. И вообще, что здесь делает командующий десантными силами накануне вторжения?!
Буонн вздохнул про себя. Он представлял, что может делать на переговорах командующий десантными силами. Кончено, никто не рискнет напрямую нарушить рекомендации самого Оонка, особенно, в присутствии старшего инструктора из Канцелярии. Но это так легко – показать там, где надо, пренебрежение к представителям отсталой расы, там, где надо, ввернуть несколько слов, а там где надо, проявить принципиальность и непреклонность… И что делать в этом случае – Буонн с ужасом осознал, что так для себя и не решил, что он будет делать: молчать, подчиняясь чину маршала, или опровергать его, опираясь на свой статус руководителя делегации. И то, и другое – не самый лучший путь к единственному приемлемому для него варианту – быстрому успеху переговоров.
Конечно, все было бы немного легче, не будь его личное будущее так тесно связано с судьбой планеты. В случае удачного завершения миссии ему твердо обещано место старшего наблюдателя в туземной администрации. А в перспективе – пост управителя или заместителя управителя всей планеты и чин министерского советника.
Но если нет… Честное слово, лучше бы филиты вообще не дали никакого ответа. Не зря у флаг-маршала Таорза в тот день было такое мрачное настроение. Тогда филлинскую экспедицию можно было бы смело считать затянувшимся отпуском, а не гадать, шуткой или нет был тот намек о вакантной должности начальника Экваториальной провинции на Киилинарэ…
При воспоминании о Киилинарэ департаментского советника передернуло, что удачно совпало с очередной перегрузкой. Он уже успел прослужить два года на том самом Экваториальном континенте Киилинарэ в должности районного начальника и сохранил об этом месте самые жуткие воспоминания.
Проклятая зловонная дыра с отвратительным климатом! Жара, бесконечные дожди, проклятые насекомые, а райцентр представлял собой два десятка сараев на сваях посреди болота, на единственной в радиусе двухсот километров возвышенности высотой аж в два метра, которую два-три раза в год все равно затопляло после особо сильных и продолжительных ливней.
Уж лучше бы этот континент так и оставался местом ссылки для преступников! Да вот беда – в болотах в изобилии водились гигантские лягушки куилки, обладающие необычайно нежным и вкусным мясом, из некоторых местных кустарников добывали ароматические масла, а вытяжка из болотных водорослей представляла собой надежное и без каких-либо побочных эффектов лекарство от похмелья…
