– Слушаюсь, сэр, – ответил Хэслэм.
По сходням на берег сходили все новые и новые пауки, но далеко не продвигались из-за непрерывного душа, который устраивал Доддс. Флетчер думал о том, что, окажись он на месте пауков, он бы, наверное, был бы немало обескуражен тактикой противников, которые почему-то не поливали своих врагов смертельно опасной для них водой, а вместо этого посыпали безобидным песком. Но у пауков, наверное, была на этот счет своя логика.
Внезапно они изменили тактику.
– Вы посмотрите, сэр, – встревоженно затараторил Доддс. – Они… Они раскачиваются из стороны в сторону, а потом прыгают в тучи песка. Пока я разбираюсь с одним флангом, второй успевает отыграть метр территории. Мне придется изменить фокусную точку, сузить луч или отодвинуть его назад, чтобы не попасть по ним. Чен, срочно нужно противометеоритное поле.
– У меня та же самая картина, – включился в переговоры Хэслэм. – Для того чтобы остановить этих десантников, нужно на них высыпать тонну песка. Они по очереди бегут, лавируют зигзагами и… О черт! Я таки стукнул одного из них!
Видимо, гравилуч совсем легонько задел одного из пауков сбоку, но из-за этого паука подбросило на два метра в воздух, после чего он шмякнулся на спину на песок и теперь лежал, беспомощно дергая лапами. Хэслэм оттянул луч назад без команды. Вокруг лежавшего паука собрались сородичи, подняли его и поставили на лапы. Глядя в просвет между тучами песка, Флетчер четко видел, что многие пауки целенаправленно двигаются к медпункту. А потом неожиданно послышалось громкое стрекотание паука-капитана.
Пауки растерялись и постепенно остановились. А через несколько секунд все три отряда развернулись и поспешили к кораблям. Ушибленный гравилучом паук ковылял по песку, поддерживаемый с двух сторон товарищами. Планеры снижались и пикировали неподалеку от трапов.
– Мне очень жаль, что я ушиб этого паука, – оправдываясь, проговорил Хэслэм. – Но вроде бы ему не очень сильно досталось. Но похоже, мы все-таки проучили их, и они решили отступить.
– Не очень-то на это рассчитывайте, – сухо проговорил Флетчер, поднял руку, чтобы указать в носовой иллюминатор, но тут зазвенел сигнал коммуникатора, и на экране возникло изображение доктора Приликлы.
– Друг Флетчер, – сказал цинрусскиец. – Отзвуки эмоционального излучения, исходившего от вашего экипажа, были типичны для волнения, напряжения и тревоги, и вдруг сила всех этих чувств угасла. Мы готовимся к проведению длительной и сложной операции, которую начнем, как только решим одну побочную, немедицинскую проблему. Не могли бы вы сказать мне, сможем ли мы работать без необходимости отвлекаться на посторонние эмоциональные вспышки?
– Доктор, – отозвался Флетчер, негромко смеясь, – никто не станет вас отвлекать до конца дня. Судя по тому, как выглядит небо, того и гляди грянет гроза и начнется нешуточный шторм. Во время нашего с вами разговора пауки возвращаются на свои корабли.
Капитан и его подчиненные наблюдали за тем, как расползаются по небу темно-серые тучи, как надвигается более светлая пелена ливня. Пауки успели сами забраться внутрь кораблей, затащить планеры, убрать паруса и задраить все люки до начала ливня. Даже на «Ргабваре» было слышно, как грохочут струи дождя по обшивке кораблей. Капитан вдруг понял, что сверху паучьи корабли ужасно похожи на зонтики.
– Наверное, впервые в истории, – задумчиво проговорил Хэслэм, – сражение отложено из-за дождя.
Глава 28
Пациента подготовили к операции, дали наркоз, операционная бригада в составе Данальты, Найдрад и Приликлы уже двадцать минут стояла у операционного стола, а Мэрчисон все еще пыталась решить побочную проблему немедицинского характера, стоявшую перед Приликлой. Она так старалась вести себя спокойно и рассудительно, что из-за ее эмоционального излучения Приликла заметно подрагивал.
– Кит, – говорила Мэрчисон, – ваш супруг Джасам в данный момент под наркозом и не почувствует боли ни в процессе операции, ни после нее. А вот вам больно. Ваша боль носит нематериальный характер, она вызвана тревогой, неуверенностью и боязнью потерять любимого. Буду с вами откровенна до конца: мы можем потерять Джасама, но наши шансы сохранить ему жизнь повысятся, если вы поможете нам. Помощь заключается в том, чтобы вы не следили за ходом операции. Поскольку вы несведущи в медицине, для вас было бы лучше не видеть всех разрезов, резекций и сшиваний, которые мы будем производить. И потом: разве Джасам пожелал бы, что вы испытывали все эти ненужные страдания? Кит лежала на носилках и смотрела на покрытого стерильной простыней супруга. Она настояла на том, чтобы ее носилки стояли в операционной. Троланнка молчала.
– За все то время, что я работаю медсестрой, – проворчала Найдрад и сердито вздыбила шерсть, – еще ни разу не было такого случая, чтобы родственнику, близкому или дальнему, не имеющему медицинского образования, позволили наблюдать за такой тяжелой операцией. Такое не принято ни на одной из цивилизованных планет, которые мне известны. Если такой обычай существует на Троланне, то я сказала бы, что это поистине бездумная, варварская традиция.
Приликла хотел было извиниться перед Кит за прямолинейность Найдрад, но удержался, поскольку ранее троланнке уже было рассказано о том, с чем связана безудержная откровенность кельгиан. Собственно, даже если бы он попробовал что-то сказать, Кит опередила бы его.
– На Троланне такой традиции не существует, – заявила Кит, излучая гнев и обиду на оскорбление. – Но не существует там и такой традиции, чтобы над нами в операционных издевались друулы. Никогда такого не было.
Приликла почувствовал, что патофизиолог сдерживается с колоссальным трудом. Однако это все же ей удалось, потому что дальнейшие ее слова прозвучали продуманно и призваны были произвести четко рассчитанное воздействие.
Мэрчисон спокойно проговорила:
– Все, что вам довелось пережить на борту вашего корабля – поискового скафандра, как вы его называете, – когда Джасам был тяжело ранен, а вы не имели возможности покинуть свой отсек для того, чтобы помочь ему, утешить его или хотя бы оказаться рядом с ним, – все эти переживания серьезно сказались на вашей психике. Поэтому вы не хотите расставаться с Джасамом – тем более сейчас, когда, как вам кажется, вы можете расстаться навсегда и больше никогда не увидите его живым. Я могу понять ваши переживания и искренне вам сочувствую.
Вероятно, – продолжала Мэрчисон, – эта вполне естественная тревога за супруга спровоцировала временное помрачение вашего рассудка и памяти, поэтому я снова напомню вам, что я – не друулка, как бы сильно ни казалась вам похожей на представительницу этого вида существ. В связи с тем, что я обладаю большим объемом знаний в определенных областях медицины, я нахожусь здесь только для того, чтобы консультировать тех, кто будет оперировать вашего мужа, по вопросам, которые могут возникнуть в ходе операции. Сама я работать не буду и пальцем не прикоснусь к Джасаму. Если вы по-прежнему настаиваете на своем присутствии в операционной, я готова разрешить вам это. Тем не менее лицезрение вашего супруга в процессе операции может отрицательно сказаться на вашей психике, поэтому я предлагаю вам смотреть не на Джасама, а на меня. Следите за мной хорошенько – вдруг я проголодаюсь и пожелаю его скушать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
